— Я не знаю… Мои силы на земле слабее, — сказала она, и тут же закрыла себе рот ладонью, поняв, что сболтнула лишнего. И глянула на него так, будто ждала, что прямо в эту минуту он кинется на неё и растерзает.
— Это нормально, — сказал Мирей, отчего-то испытав порыв успокоить её. — Когда я первый раз оказался на земле, у меня было также.
Девушка отняла руку ото рта, изумлённо округлив глаза.
— Правда?
— Да. Скоро ты привыкнешь и силы вернуться в полной мере, — сказал Мирей и улыбнулся.
Он и не заметил, что в какой-то моментсвойственная ему настороженность покинула его. Возможно, всему виной тихая, умиротворяющая энергия, что исходила от девушки — прямо таки плескалась во все стороны. Она словно убаюкивала его, эта энергия, успокаивала мысли и дух.
Он привык доверять себе и своим наблюдениям. Самостоятельно делать выводы о любом повстречавшемся ему на пути явлении. И на данный момент интуиция подсказывала ему: дочь Неба не опасна. И если её сила и правда способна освободить тварей от гнёта чужой воли, она весьма ценный союзник.
— Отойди от него, попробую снять цепь подчинения.
Кивнув, девчонка отодвинулась в сторону. Мирей не рискнул впитывать сияющие путы обратно — просто обрубил их и, опав на землю, они погасли и растворились. Тварь повернула голову на бок и посмотрела на него, издав интересный звук — то ли мявкнула, то ли гавкнула, непонятно.
Зверюга ринулась к нему и припала на передние лапы, вывалив язык, — распустила свою игривость на полную катушку, словно поняла, что с ним-то можно не сдерживаться. Издав глухой смешок, Мирей присел, растопырив руки. Рванулся вправо — тварь за ним, рванулся влево — тварь за ним. Бросился вперёд в попытке достать до загривка — тварь, счастливо взвизгнув, увернулась, толкая его могучим телом в бок. Мирей подхватил факел, одним движением руки погасив огонь, и бросил дубинку. Тварь, заливаясь чудаковатым хрюканьем, понеслась за палкой.
— Удивительно, — подытожил он, упирая руки в бока и наблюдая за тем, как огромный зверь подхватывает палку, роняет, кидается за ней снова — и так по кругу, решив, видимо, поиграть сам с собой.
Возвращаясь к проблемам насущным, он обернулся в сторону провала. Слой породы довольно толстый, и всё же Мирей боялся, что если он позаимствует часть из соседних участков, обвал может случиться где-то в другом месте. Оглядевшись, заприметил неподалёку здоровенный валун. Отлично!
Подойдя к камню, он направил в него свою силу, преобразовав породу в селевой поток, который под его контролем потёк в сторону дыры и, достигнув её, снова застыл, обращаясь камнем и перекрывая полностью обвал в почве.
— Близится рассвет. Идём.
— Искать вход в пещеры со стороны поселения?
— Да. И было бы неплохо, чтобы нам попалась ещё парочка тварей для проверки.
— А с ним что делать? — спросила дочь Неба, указывая на веселящегося зверя.
— Ничего. Ближе к рассвету он убежит прочь в свою обитель.
— Сородичи примут его таким?
— Этого мы не можем знать.
— Что ж… Прощай, Коко, — проговорила печально дочь Неба, помахав твари на прощание.
Мирей последний раз обернулся на «Коко», что, недоумевая, смотрел на то, как они уходят. Глубоко вздохнув, достал последнюю бутыль с травяной настойкой и осушил до дна. Сил осталось критически мало. Ему срочно нужно было либо отдохнуть, либо хотя бы поесть. Но от него зависели жизни людей. И пусть они не хотели принимать его помощь, Мирей всё равно не мог бросить их на верную погибель.
Задрав голову и поняв, где они находятся, он проложил маршрут и пошёл вверх. Им предстояло долгое и утомительное восхождение на гору.
Дочь Неба пошла за ним.
Глава 4. Вершина
Нинель шла следом за сыном Хаоса, что так доверчиво подставил ей свою спину.
Глупо. Опрометчиво. Если бы захотела, она могла бы прямо сейчас ударить его силой разрушения. Но разве могла подняться её рука? И потом… он уже дважды помог ей, а ещё защищал от неё Коко, думая, что она хочет навредить ему. Поведение мужчины являло ей образ благородный и самоотверженный, что шло вразрез с тем, чему её учили.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Им рассказывали, что сыны Хаоса — жестокие и безжалостные. Что они беспощадно разделаются с тобой, как только поймут, кто ты такая. Но то ли этот конкретный сын Хаоса был какой-то бракованный, то ли всё, чему её учили, было обманом… В груди неприятно кольнуло. Уже не первый раз за сегодня Нинель сталкивалась с тем, что картина мира, данная ей и другим её сёстрам в Небесных Чертогах, несколько расходилась с реальностью. Ей бы вернуться назад, да доложить Матушке о том, что с ней приключилось. Но… она медлила. И не только из-за глубокого смятения, в которое её вверг сын Хаоса. А ещё и потому что боялась, что её могут не допустить боле до миссии в мире людей. А она ещё так мало успела увидеть. Узнать. Сделать. Ведь если в её силах что-либо изменить, она обязана попробовать.
Сначала нужно как следует всё изучить. И если она будет уверена, что Матушка прислушается к ней — если доказательства её слов будут неопровержимы, вот тогда она и поднимется в Небесные Чертоги.
Они вышли на узкую тропку, усеянную мхом — Нинель не удержалась и прикоснулась к нему руками. Мягкий. Она бросила взгляд на сына Хаоса, легко взбирающегося на вершину. Людей она видела только на картинке, и, исходя из этих знаний, он не сильно-то и отличался от них внешне. Она представляла себе сынов Хаоса иначе. Более… жуткими на вид. Этакие бородатые немытые злодеи-разбойники с топорами. Но впереди неё шагал самый обыкновенный мужчина, пусть и разодетый, как на праздник — в высоких чёрных сапогах, по голенищу обрамлённых серебряной вышивкой, и длинном чёрном плаще о двух пуговицах, полы которого эффектно разлетались при каждом его движении. Холёный, с длиной гривой аспидно-чёрных волос, стянутых в хвост, и такими же кромешно-тёмными глазами. В сравнении с ним Нинель в своём тонком платье незамысловатого кроя и тканевых сандалиях выглядела сущей простушкой.
Его сила пугала Нинель. Она чуяла всем своим нутром — он смертельно опасен. Но когда цепь подчинения коснулась её руки, она услышала его душу. Ощутила его тёмную, тяжёлую ауру, и вместе с тем… его чистые порывы и намерения. Такое нельзя подделать.
Нинель редко прежде касалась других, в Небесных Чертогах это не принято. Возможно, именно из-за их способности так легко и просто понимать других, проникать в суть вещей… Никто не хочет быть, словно раскрытая книга. И она не исключение — ведь её «нездоровая» тяга к роду людскому могла многим не понравиться.
— Слушай, э-э… — не зная, как к нему обратиться, начала Нинель.
Голову её заняли мысли о Коко. Первое впечатление не оказалось обманчивым — в голове твари действительно творился сущий кавардак. Но когда она прикоснулась к нему, его разум словно освободился. Возможно, имеет смысл добраться до тёмного пятна, что указан на карте — их обиталища, как она поняла из речи сына Хаоса — и прикоснуться к нему.
— Мирей.
— Что? — не поняла Нинель, выныривая из раздумий.
— Меня зовут Мирей.
— О, — сказала она, округлив глаза.
Рискованный шаг. Имена в их мире имеют силу. Не стоит представляться направо и налево кому попало, — подумала Нинель и сказала:
— Нинель.
Ай, молодец. А если он соврал и назвал не своё настоящее имя? Вот дурёха.
— Так что ты хотела спросить?
— Ты видел обиталище тварей?
— Да. И даже был в нём.
— И что оно из себя представляет? — спросила Нинель и сдавленно ахнула, так как её длинные до пят волосы зацепились за скрюченные ветви мелкого кустарника.
Пришлось притормозить, чтобы освободиться. Сын Хаоса также остановился и обернулся, кидая на неё красноречивый взгляд.
— Не тебе упрекать меня в длине волос, — сказала она, быстрыми движениями выпутывая локоны.
— Мои хотя бы забраны, — сказал он с намёком.
Нинель скорчила рожицу, выражая своё недовольство. Хотя по сути дела он был прав.
