Божественная сила пролилась внутрь его тела, излечивая, исцеляя, наполняя энергией. Он глубоко задышал — с непривычки ему казалось, что он словно горит изнутри. В широко распахнутых глазах отразился мимолётный огонёк света и тут же потух.
В Нинель ворвался поток чужих эмоций и переживаний. Страх, решимость, удивление, и следом — глубокий шок и… блаженное томление, внезапно строго обрубленное, словно дверь захлопнули — Нинель даже вздрогнула. Но потом ручка двери неуверенно дрогнула, приоткрывая тоненькую щёлочку и позволяя ещё несколько мгновений насладиться этим странным чувством… единения с кем-то.
Острая тоска пронзила сердце Нинель. На глаза едва не навернулись слёзы — казалось, тяжесть всего мира навалилась на неё и тут же растворилась, оставляя за собой лишь лёгкий привкус печали.
Она отняла руку. Сын Хаоса молчал, она тоже.
Как бесчестно с её стороны — ведь он не знал, что она «подслушивала» его душу… Глупая мысль предупредить тут же погасла — наверняка, эта новость могла лишь ещё сильнее огорчить.
— Спасибо, — проговорил Мирей — тихо и не глядя на неё.
— Не за что, — ответила Нинель, обнимая колени.
Чужая тоска зеркально отразила её собственную — внезапно вся красота, что простиралась перед ней, показалось нереальной и недостижимой. Она здесь чужачка. Инородное тело, лишняя, не к месту. И сколько не блуждай и не ищи, не найдёшь того, чего ищешь — просто потому что этого не существует. Для неё. В её реальности, полной ограничений, рамок и запретов.
Неужели, одиночество — это их общее проклятье?..
Интересно… интересно, а он среди своих тоже чувствует себя чужим? А среди людей? Как он вообще живёт? Почему-то ей стало важно узнать ответы на эти вопросы. Она едва сдержала острое желание вцепиться в чужую руку и держать до тех пор, пока не вызнает всё до последней капли. Какая глупость… Фимея растерзала бы её на месте за такие мысли.
Щекочущее чувство снова вернулось, и на этот раз она поняла, что это — сын Хаоса, скосив глаза, пристально разглядывал её. Нинель сделала вид, что не замечает его острого взгляда. Какие вопросы занимают его голову? Думает ли он о том, что она может в любую секунду обернуться против него и уничтожить? Хотя… теперь ей вряд ли достанет на это сил. Она собственноручно вырыла себе яму, исцелив его — вернув силы в полной мере, тогда как сама была ещё слишком слаба. И он, похоже, тоже это понимал.
Парадокс, но Нинель это не пугало. Она почему-то была совершенно уверена — он не сделает ей ничего плохого. Больше того — с ним она чувствовала себя в большей безопасности, нежели в одиночестве.
— Я знал, что сила дочерей Неба велика, но до этого момента не понимал, насколько, — сказал Мирей, откидываясь головой на холодный камень.
— Она настолько же велика, насколько и ужасна. Та дыра в земле… это я её проделала. Коко напал на меня, и я ничего не могла сделать… И потому направила против него силу разрушения.
— Почему же тогда он жив? Уклонился?
— Нет. Я… не смогла погубить его. В каком-то смысле ты меня спас, так что мы квиты.
Мирей усмехнулся. Похоже, такая постановка вопроса нравилась ему больше, нежели концепция помощи из жалости.
Солнце поднялось над горизонтом, прогревая землю. Нинель чуть жмурилась от ярких лучей, бьющих в глаза, впитывая свет далёкой звезды. Исходящее от неё сияние стало почти незаметным — она всё же лелеяла надежду, что это ненадолго и происходит именно из-за её временной слабости и привыкания к земле, ибо в Небесных Чертогах она хорошо справлялась с контролем эмоций и не позволяла силе чуть что прорываться наружу. Испытывают ли её сёстры то же самое? Сколько из них осталось на земле, а сколько отказалось от миссии? И скольких… скольких тварей они уже погубили и ещё погубят? Живы ли сами?
Мирей поднялся. Полы его плаща строптиво взметнулись — на лице была написана суровая решимость. Нинель бросила на него мимолётный взгляд, и в груди сжалось: она почувствовала странное родство с этим мужчиной. Они действительно… были похожи в чём-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нужно убираться отсюда, пока жители не проснулись и не заметили нас.
Нинель поднялась следом. Дельная мысль. Но она не могла не спросить:
— Почему? Ты же контактируешь с людьми?
— Потому что конкретно эти люди отказались принимать мою помощь, — сказал и обернулся, бросив на неё взгляд и задержав его немного дольше, чем требовалось.
— И скольким ты… уже успел помочь? — спросила она.
Мирей отвернулся и зашагал прочь, махнув рукой — идём, мол.
— Остался лишь город, в той стороне, — указал он ладонью вправо. — Но что-то мне подсказывает, что это будет непросто.
Он притормозил, дав ей возможность догнать. Выровнявшись, Нинель зашагала с ним в ногу. Вспомнив карту и расположение поселений на ней, мысленно подсчитала в уме. Пять. Пять деревень, не считая высокогорного Исира.
— Может быть, это и не потребуется, если мы сможем исцелить всех тварей, — сказала она.
— Что ж… тогда нам предстоит большая работа.
Нинель кивнула, пряча улыбку. Солнце било лучами в спину, а в груди теплилась надежда — возможно, она сможет помочь людям, избежав смертоубийства.
Глава 5. Туман
Новоиспечённая союзница тихо шуршала юбкой по правую руку и, похоже, совсем его не боялась. Мирею даже казалось, что она иной раз и вовсе забывала о его присутствии, любуясь красотами. Нет, в этом он мог её понять — когда сам впервые оказался на земле, первые три дня только и делал, что ходил с открытым ртом да разглядывал всё подряд. Что из себя представляли Небесные Чертоги, он не ведал, но, похоже, они сильно отличались от мира людей, раз она так увлечена.
Произошедшее на вершине горы словно построило между ними незримый мосток доверия — хрупкий и шаткий, но он был, и Мирей дивился его появлению точно так же, как и самому факту присутствия в его жизни дочери Неба.
Мирей и сам не знал, почему принял её помощь. То ли искренность намерений настолько тронула его сердце, то ли желание узнать, а как же это работает, а, может, всё и сразу. Но интерес к её силе за недолгий путь от горы до обиталища тварей разросся до совершенно неприемлемых масштабов. Так это она ещё не восстановилась как следует. Интересно, какой ранг она занимает в царстве Великой Матери? Хотя… глупый вопрос, неизвестно, существует ли у них вообще подобная система. Может они и вовсе все одинаково сильны.
На данный момент его личные знания о силе дочерей Неба совпадали с тем, что он видел. Про исцеление, правда, что-то новенькое, но об этом несложно догадаться — там, где рождение жизни, там и восстановление. И всё равно наблюдать за использованием силы — таким лёгким, естественным — было необычно. Одна сфера света чего стоила… О-ох, как же ему хотелось взять её в руки! Дотронуться, попробовать изменить форму, природу. Понять, что она из себя представляет, из чего слеплена, и самое главное — как дочь Неба это делает. Но не рискнул (неизвестно, как эта штука могла отреагировать на него, порождённого Хаосом — полную противоположность этой силы), хотя рука дрогнула, ведомая жадным желанием познания. Мирея просто разрывало на части, так хотелось проникнуть в самую суть, разложить по полочкам… Он вздохнул. Возможно, если их сотрудничество продлится какое-то время, она не откажет ему в ответе. А может, даже позволит прикоснуться…
В любом случае, он настроился наблюдать за ней — что-то подсказывало, что это не всё, и сила её таит в себе секреты.
— На самом деле, это глупо, что вам запрещают знаться с людьми.
— Что? — она перевела на него замутнённый взгляд, что прояснился далеко не сразу. — Почему?
— Потому что людей не так-то просто свернуть с намеченного пути. Они очень глубоки в своих убеждениях, и вас могут воспринять в крайнем случае как еретиков. Но не думаю, что сбежать от Инквизиции такая уж проблема для дочери Неба. При условии, что они вообще смогут тебя поймать.
— Но ты лишь доказал, что проявление нашей силы может вызвать волнения, как я уже и говорила…
