настоенный на копоти от тысяч действующих каминов. Была еще кухня без отопления, с какой-то древней газовой плитой (это была меблированная квартира), когда-то роскошная, но теперь продавленная кровать невероятных размеров с ржавыми металлическими шишечками, лоснящийся диван, из которого можно было бы, наверное, мыло варить, протертые ковры и холодная ванная, где в феврале бриться по утрам можно было только в пальто и где собственно ванну можно было принять, лишь предварительно прогрев ее в течение нескольких часов лампами-рефлекторами вроде тех, которые используются на телевидении, чтобы вгонять в пот выступающих.
И это была квартира в одном из самых «приличных» районов Лондона - на Белсайз-парк, и драл с нас за нее лендлорд мистер Штернберг 54 фунта в месяц, не считая «дополнительных за отопление». Как выглядят квартиры в подобных домах на втором и третьем этаже, вы, очевидно, знаете по английским фильмам «Комната буквой «Г» (она почему-то называется «.Угловая комната»), с участием Лесли Кэррон, и «Актер», с участием Кенета Мура (которого почему-то именуют Мор), хотя в этих фильмах речь идет о домах, значительно менее «приличных» и расположенных в гораздо менее приличных районах, какими и являются на самом деле кварталы Паддингтона и Ноттинг-хилл гейта.
Жилья, видимо, везде не хватает. Не хватает его и в Лондоне. И за этими жалкими квартирками или «бедситтерз» - комнатенками с альковом - охотятся так же, как охотятся за квартирами, наверное, во всем мире. У стендов с маленькими картонками объявлений даже вечерами видишь по нескольку, как правило, молодых людей, которые читают их при тусклом свете уличного фонаря и наспех выписывают адреса с жильем, которое кажется им подходящим. Они наверняка будут возвращаться к этому стенду еще и еще раз и снова обходить «подходящие» адреса и снова возвращаться. Его нелегко найти, это «подходящее жилье» за подходящую цену. Лендлорды знают, что жилья мало, и дерут с нуждающихся три шкуры.
Нет, конечно, не весь Лондон в бегах. Тот факт, что в Лондоне, как и вообще в Англии, многие постройки относятся по времени к концу прошлого или к началу нашего века, означает, между прочим, и то, что здесь уже многое было построено. Национальное богатство не превращалось в этой стране в пепел каждые двадцать лет. И его не надо создавать заново. Оно накапливалось. Жилищная проблема в этих условиях выглядит далеко не так, как в странах, где треть или даже две пятых всего жилья были превращены второй мировой войной в руины. Да и решить ее здесь, видимо, было бы проще, если бы не смотрели на дома с точки зрения действительной и потенциальной недвижимой собственности, которая должна приносить свои проценты ежегодно, хоть трава не расти. И да позволено мне будет добавить, если бы сами англичане смотрели на жилье чуть-чуть современнее и чуть-чуть рациональнее, если бы умерили они свою страсть жить непременно в «своем» доме, со своим входом и своим, будь он хоть в ярд величиной, садиком; и если бы «горизонтальный» способ расположения квартир имел большее распространение.
Нужда подталкивает их в этом направлении. В Лондоне, как и в других крупных городах Британии, есть уже многоквартирные дома. И, кстати говоря, давно были. И мне нравится, как строят их, особенно в последние годы. Такие дома не возводятся где придется, был бы для этого клочок пустыря. Они строятся, как правило, группами, пусть даже всего в три-четыре дома, но так, чтобы вместе они выглядели ансамблем и возможно привлекательнее. Такой микрорайон, часто микрорайончик даже, планируется целиком и независимо от того, свободна ли для него в данный момент вся площадь или нет. Строительство начинается там, где для этого уже есть возможность, и достройка ведется иногда годы спустя, но по тому же, первоначально разработанному плану. В результате каждый из этих микрорайонов имеет свое архитектурное лицо, и высотные блоки вдоль Эджуэр-роуд не спутаешь с блоками у Ричмонд-парка - одного из самых приятных жилых ансамблей, которые мне приходилось видеть где-либо, хотя построены они советом лондонского графства и, как все «каунсэл флэте», то есть муниципальные квартиры, просты, дешевы и, уж конечно, без излишеств. (Добавлю, что арендная плата в таких муниципальных домах в несколько раз ниже, чем в домах, принадлежащих лендлордам; заселяются они в строгом соответствии с санитарными нормами, в Англии довольно высокими, и перенаселять их запрещено.)
Разумеется, и многоквартирные дома по цене своей - один другому рознь. «Каунсэл флэте» - не ровня квартирам в частных застройках, а те в свою очередь располагаются по восходящим ступенькам. Дом, в котором я снял, наконец, квартиру за 750 фунтов в год, был не из самых дешевых. Нет, это, конечно, не то что на Гровенор-сквер в высокомерном районе Мэйфэа, но достаточно приличный. И все же по сравнению с многоэтажной усадьбой, откуда открывается великолепный вид на зеленые просторы Хэмпстэд-хита, наш «Куинсмид» - «Королевский луг» - должен был знать свое место. Там квартиры «начинались» от 1200 фунтов арендной платы в год, не считая налогов, и снимали их лица другого слоя, чем мои соседи.
Единственное, что уравнивает эти многоквартирные постройки между собой, так это то, что, сложенные из ординарного кирпича или отделанные тиковыми панелями, все они, по законам совета лондонского графства, должны располагать не меньше чем четырьмя акрами свободного зеленого пространства на каждую тысячу жителей, или примерно двумя гектарами на каждые двести пятьдесят-триста семей.
Не так плохо? По идее - да. Беда лишь в том, что сама идея плохо прививается на этой земле. Привычки здесь подчас явно сильнее здравого смысла. Англичанин - человек своенравный. Он не любит, когда ему «указывают». Он хочет быть хозяином у себя дома и делать там то, что он хочет, или, на худой конец, думать, что он может делать все, что хочет. Его тяготят многочисленные параграфы мелким шрифтом, сопровождающие контракт на аренду квартиры: не включать громко радио, магнитофон или телевизор после 11 часов вечера, не выносить мусор днем или не пользоваться мусоропроводом после восьми часов вечера, не разрешать детям играть под окнами у соседей или вообще не играть перед домом, не переделывать квартиры без согласия лендлорда, заново ремонтировать ее в случае истечения контракта и покрывать стены не менее чем двумя слоями краски и прочее и прочее. Нет, знаете ли, это не по нему.
И он кссит глазом на «собственный дом». Но долго еще придется ему только тем и довольствоваться. Удовлетворение жилищного голода в обществе частной собственности и предпринимательства не столько вопрос психологии и привычек, а социальная проблема,
