Странно, словно возвратясь в реальность из прекрасной сказки, обвела она взглядом другое движущееся фото. И ей вдруг стало так стыдно, так стыдно, как не было ещё никогда.
– Ага, всё-таки нашли то, что не хотели. – Покачал головой Мистер Глюмус, стоя на лестнице. Эльвин не ответила. Ей было больно говорить о том, что сейчас творилось в её душе, она жалела, что вообще взяла в руки эту книгу.
– А это что? – Эльвин встала на цыпочки и достала с верхней полки стеллажа овальную, очень странную на вид щётку, похожую на те, какими обычно чистят обувь
– Это расческа-ухажёрка. – Сразу откликнулся Мистер Глюмус. – Чудесная вещица, особенно для девушек! Гораздо эффективней обычных расчёсок. Уже с первого расчесывания придаёт волосам мягкость, легко распутывает их, а главное – делает в несколько раз гуще! И ещё там с боку есть маленькое отверстие, куда можно заливать духи, тогда во время расчёсывания волосы будут ещё и напитываться сладкими ароматами. Разве не прелесть?
– Прелесть… – Эльвин не на шутку увлеклась такой занятной вещицей. – Если вы не возражаете, я возьму её. – Она открыла сумочку. – Сколько я вам должна?
– Что за глупости, юная мисс?! – Даже обидевшись, отозвался Мистер Глюмус с лестницы. – Вы ничего мне не должны! Такие как вы, – он указал на левую руку Эльвин, и рубин на её кольце сверкнул, – мои защитники и помощники, могут брать здесь всё что пожелают. Сам ваш приход – уже великое дело! Для меня это честь!
– Ну что Вы… – Эльвин слегка смутилась и аккуратно засунула расчёску–ухажёрку в свою миниатюрную сумочку, которая, почему-то не сделалась толще, а так и осталась лёгкой и плоской.
– А как те часы, что я подарил Вам? – Спросил Мистер Глюмус. Он слез с лестницы и подошёл к Эльвин. – Не шалят?
– Иногда. – Улыбнулась она. Глюмус усмехнулся.
– Это из-за возраста. Малыши всегда так себя ведут! – Сказал он. – Вот стукнет им этак годков сто пятьдесят, там и упокоятся! – Старичок повеселел. – Ну, что ещё возьмёте?
Эльвин пожала плечами и оглядела громадные стеллажи с тысячам предметов.
– Придётся мне Вам помочь, а то вы и за год всё не пересмотрите. Найти то, что нужно среди такого разнообразия – это большое исскуство! Пойдёмте!
Мистер Глюмус жестом позвал её за собой, и они медленно пошли вдоль бесконечно длинных полок. Чего тут только не было! Движущиеся пыльные глобусы с обозначениями всех созвездий, самовяжущие спицы, часы без стрелок, очки с разноцветными стёклами, деревянные бусы, кривые зеркала, бормочущие книги, разнообразные сосуды с непонятными жидкостями, связки перьев, изъеденные молью тапки, весы, шкатулки, фарфоровые фигурки, абсолютно непонятные приборы и ещё столько всего, что у Эльвин просто разбежались глаза. Среди расписных чернильниц, перьев и банок с сушёными лепестками роз, стояла даже кружка, доверху наполненная светлым, золотистым пивом с шапкой белой пены наверху.
– Ах! – Воскликнул Глюмус, неожиданно остановившись. – Знаменитая кружка самого Бадди Броукхена! – Он многозначительно поднял вверх указательный палец. Эльвин не имела ни малейшего представления о том, кто бы это мог быть, и не понимала гордости старого продавца. – Помнится, она наделала немало шума в 1404 году. – Он подмигнул Эльвин, которая до сих пор ничего не понимала. – Да, в той загадочной стране и по сей день помнят об этом инциденте. – Впав в ностальгические воспоминания, бормотал Глюмус, снова двинувшись вдоль полок. – Не представляю, что бы было, если бы её не подняли со дна, ведь пиво в ней не кончается…
С таинственным интересом, Эльвин обернулась и ещё раз поглядела на кружку с пивом, которая уже почти скрылась из виду, заслонённая сотнями других предметов.
– Так, эликсир для бодрых, книги для смелых, оберёги, кулоны, маятники, прыгающие чашки… – Бормотал Мистер Глюмус себе под нос, осматривая стеллажи. – Любовные градусники, летучая пыль, телескопы… знаете, – вдруг сказал он громко, обращаясь к Эльвин, – было бы гораздо проще, ели бы Вы сказали мне, чего вы хотите…
Эльвин стала быстро соображать. Чего она хочет? Чего? Вот так всегда, когда не надо, тогда желания прямо таки рождаются одно за другим, а когда тебя спрашивают о чём ты мечтаешь, они западают где-то далеко в памяти, и ты уже ничего не можешь придумать.
– Я, конечно, имел в виду в разумных приделах. – Добавил Мистер Глюмус, заметив оживление на лице Эльвин. Они кивнула.
– Я понимаю, это трудно так сразу придумать, тем более при таком разнообразии. – Сказал он. – Но, может, вы интересуетесь чем-то? Или там давно что-то хотели… Я конечно не волшебник, – усмехнулся Глюмус, – но скажите мне, что Вы любите, и надеюсь, я смогу найти вещь, хотя бы отдалённо приближенную к этому.
Эльвин задумалась. Что она любит? Что хочет? Без чего не может этом мире? Мысли её закрутились в голове, взгляд погрустнел. Тот модой человек из белого магазина снова проступил в сознании, из пустоты, из ничего. Почему он? Ведь она не знает его, ни разу с ним не говорила, видела только издалека… И она не может без него? Разве возможно такое? Теперь Эльвин поняла, что да. Какая далёкая мечта,… что может быть дальше? Что может быть ближе?..
И всё вдруг стало так понятно, так естественно, что на душе у Эльвин просветлело. Для чего ей даже все богатства мира, если не будет его?
– Небо. – Тихо, почти шёпотом произнесла Эльвин, невидящим взором смотря в дальний угол комнаты. – Я не могу жить без неба…
Наступило молчание. Что с ней случилось? Глаза печально блестели. Как глупо, наверное, это прозвучало.… Да, но зато это правда. Правда. Какие ещё могут быть дары? Зачем? Когда есть небо. Обречённо, осознавая всю нелепость своих слов, Эльвин повернулась к Мистеру Глюмусу, ожидая его укора. Но старый, мудрый продавец спокойно и даже с состраданием смотрел на неё. Он вздохнул. Кажется, другого ответа он и не ждал.
– Я знал, что Вы скажете что-нибудь подобное, мисс Эльвин. – Признался Глюмус негромко, всё так же смотря ей в лицо. Она опустила глаза. Мысли в её голове почти утихли, и в наступившей тишине Эльвин стало слышно неторопливое биение своего сердца. Почему так одиноко, почему так грустно на душе? Как избавиться от этого чувства? Нового, непонятного, такого мучительного, но, в то же время, сладкого. Что оно означает? Откуда появилось? В такие сложные моменты ей всегда хотелось посмотреть на него, в чистую, бездонную гладь неба. Оно помогало Эльвин, разделяло её переживания, облегчало любые страдания. Каждый раз, вспоминая его, она понимала, что нет для неё ничего дороже неба, и никакие дары не заменят даже минуты проведённой под его покровом.
