— Начинаем рассмотрение дела, — продолжил судья. — Мэнлиус Алэйр, вначале я должен задать вам ряд уточняющих вопросов.
У Мариуса не было намерения изворачиваться. Он считал, что этим только ухудшит своё положение, да и вообще был сломлен. Ответил на все вопросы максимально правдиво.
— Очень хорошо. Теперь мы должны просмотреть голографическую запись с Бдящего Ока.
Пока кристалл записи прокручивал голограмму, а затем заслушали свидетелей, Мэнлиус вспомнил, что Бдящее Око должно было сразу отреагировать и на применение им Чёрной Комнаты, и на обращение к жизненным силам Клетеса, что тоже запрещалось во время дуэлей. Это означало, что Вэриниусы дали приказ Наблюдательному Пункту не вмешиваться. Так же это означало серьёзную уязвимость Башни. Первый ученик задумался, как ему распорядиться этой информацией, стоит ли говорить об этом сейчас.
«Нет, мне это сейчас помешает» — решил он. «К тому же кто-нибудь итак внимание обратит».
И действительно заметили. Поднялся шум. Виктор, как единственный представитель семьи Вэриниус, пообещал разобраться со случившимся. Советники тоже пообещали со своей стороны и погрозили Вэриниусу, но делали это как-то искусственно и без энтузиазма.
— К порядку! — снова провозгласил судья, издав звук гонга. — Сторона обвинения, присяжные, подтвердите соответствие сказанного обвиняемым увиденному.
— Подтверждаю, — неохотно согласился обвинитель.
— Подтверждаю, — синхронно сообщили советники (половина из них так же неохотно).
— Теперь слово предоставляется ответчику, — судья кивнул Мэнлиусу. — Ученик Мэнлиус Алэйр, вы можете выступить сами или предоставить слово защитнику.
Защитник у Мэнлиуса был, и первый ученик решил не выпендриваться.
— Дамы и господа, уважаемый совет, уважаемый судья, — начал защитник, поднявшись. — Как мы знаем, на дуэлях решаются вопросы защиты чести. В данном случае честь защищал не только почтенный граф Вэриниус, но и Мэнлиус Алэйр. На голограмме видно, как Джозефус Клетес сам нарушает закон «О Запретных Заклятиях», обратившись к собственным жизненным силам уже тогда, когда был повержен. Как мы знаем, задействование жизненных сил значительно повышает силы мага. У Мэнлиуса Алэйра не было возможности ответить иначе, кроме как прибегнуть к адекватной мощи.
— Сторона обвинения выражает протест! — поднял руку обвинитель. — Разве у ученика Алэйра нет других заклятий для отражения атаки ученика Клетеса?
— Напоминаю, что информация о заклятиях магов считается секретной, — напомнил судья.
— А я напоминаю, что некоторые заклятия могут быть слишком мощными в данном случае, — добавил защитник. — Как защитник, я был допущен к информации о заклятиях ученика Мэнлиуса Алэйра и уже дал письменное подтверждение, что у него не было другого выхода, кроме как применить Чёрную Комнату. Кроме того, Джозефус Клетес сам вышел за пределы своих возможностей, хотя ответить более адекватно мог. Это комиссия также отметила. Документ снабжён подписями экспертной комиссии по тактике магического боя. Таким образом, мы имеем провокацию, намеренную или ненамеренную. Это предстоит выяснить дополнительным следствием. Так же считаю своим долгом напомнить, что вы тоже допущены к списку и должны были его изучить.
Мэнлиус невольно восхитился ловкостью защитника. Защитник добавился в его список приятных лиц нынешнего паноптикума. Он попытался вспомнить, кем защитник являлся.
По залу снова пронёсся гомон, на сей раз недовольный. До ушей Мэнлиуса донеслась фразы «Как всё быстро сделано!» и «Магистр отмазывает своего ученика».
— К порядку! — снова применил звуковой гонг судья.
— Несомненно, я его изучил, — с недовольным видом откашлялся обвинитель. — Но возможно, ученик Алэйр скажет нам, почему применил столь странную тактику, когда мог сосредоточиться на других менее опасных приёмах? Например, широко известен способ дуэли Магов Времени с помощью создания Стен Замедления. А именно Магия Времени является основной школой ученика Алэйра. Выбранная Мэнлиусом тактика сама могла спровоцировать Клетеса на нарушение.
Вопрос был адресован именно ему, поэтому Мэнлиусу пришлось ответить. Но он уже знал как. Фраза была спорной и могла разозлить обвинителя, напомнив ему о его же некомпетентности, но и весь этот процесс Мэнлиуса начал злить. Впрочем, он постарался сгладить свою дерзость в конце.
— Магический бой ситуативен, почтенный мастер, — сказал он, стиснув зубы и сжав кулаки. — Мы сражаемся на основе вдохновения и подстройки под текущие условия. Джозефус Клетес начал бой Воздушным Копьём, чем и определил его ход. Задействовав жизненные силы, он сильно увеличил свою мощь и тактика Стен Замедления не помогла бы. Полагаю, как учёный, вы можете этого не знать, ведь вы, возможно, давно не сражались.
— Действительно, — процедил сквозь зубы защитник. — Что скажет по этому поводу экспертная комиссия?
— Подтверждаем, — донеслось со стороны тактиков. — Запись в документе имеется.
— Что ж, в таком случае остаётся главная проблема, — не успокоился обвинитель. — Заклятие «Чёрная комната» было применено к другому ученику, а не к демону. Это есть явное нарушение инструкции, которое повлекло причинение вреда психическому здоровью другого лица!
— Ученик Алэйр был вынужден действовать по ситуации! — взвился защитник. — Когда Джозефус Клетес сам нарушил правила дуэли, он вывел бой за рамки этих правил! Я просто напоминаю, что в состоянии усиления жизненными силами чародей слабо себя контролирует, становясь практически берсерком! Мы топчемся на месте!
«Сдаётся мне, обвинитель пытается воздействовать не на Совет» — мрачно подумал Мэнлиус. «Он из раза в раз повторяет одну и ту же мысль, чтобы навязать Совету общественное мнение. Играет на страхах других членов ордена.»
— Это просто смешно, — коротко и зло хохотнул обвинитель. — Вместо того, чтобы доказывать невиновность своего подопечного, вы пытаетесь обвинить пострадавшего!
— Кто и кажется смешон, так это вы, господин обвинитель, — так же рассмеялся защитник. — Вы пытаетесь обвинить ученика, когда все обстоятельства дела как на ладони, в голозаписи! На самом деле вы просто манипулируете общественным мнением, играя на страхах наших братьев и сестёр!
— И эти страхи вполне справедливы!
— К порядку! — снова призвал сюда. — Обвинитель и защитник не должны допускать балагана! Есть ли что-то ещё сказать сторонам по существу дела?
— Естественно есть, — откашлялся обвинитель. — Господин судья, господа и дамы присяжные, гости суда. Несомненно, мы все должны исходить из закона. Я просто напоминаю вам о последствиях этого процесса. Мэнлиус Алэйр повредил разум одного из магов башни, создав опасность для всех нас. Не нужно мне говорить, как трудно защищать психически больных людей от воздействия Бездны. Пускай действия ученика Алэйра были вынужденными, но он не предусмотрел всех последствий своих действий. Я взываю к Совету, вспомнить об ответственности перед всей Башней при вынесении вердикта. У меня всё.
— Слово защиты! За этими словами не стоит никакого законодательного акта!
— Ошибаетесь! За этими словами стоит самый древний законодательный акт, «право на жизнь» — хищно оскалившись, произнёс обвинитель. — Я обвиняю Мэнлиуса в нарушении первого пункта кодекса ордена! Маг не должен использовать свою магию или свои навыки для убийства членов своего ордена! Мэнлиус Алэйр своими действиями несёт угрозу для всех нас!
Совет зашептался. В зале снова заговорили.
— К порядку! — в очередной раз призвал судья. — У защиты или обвиняемого есть что сказать?
Мэнлиус и защитник были поражены наглостью обвинителя, посмевшего обвинить Мэнлиуса в нарушении первого закона. Поэтому вид у них был сейчас беспомощный.
— В словах господина обвинителя нет ничего, что касалось бы закона, — повторил защитник.
— У меня есть что сказать, — добавил Мэнлиус, к тому моменту кое-как справившись со своими эмоциями. — Я… э-э-э, не такой безответственный, как, э-э-э-, кажется господину обвинителю. Готов, э-э-э-, взять шефство, э-э-э- над Джозефусом Клетесом и, э-э-э-, во всём ему помогать, пока он не придёт в себя.
