— Н-не знаю…
— Это моя вина, — повторил мужчина.
— Да уж, — зло бросила Ио. — Надо поскорее его перевезти, Адди не может удерживать его вечно. — Подхватив юбки, демонесса выскочила вон.
Кэйд тяжело вздохнул и склонился ко мне.
— Подними голову.
— Все плохо? — прошептала я.
— Нет. Синяки я сейчас залечу.
Да я не о том вообще-то.
Подождав, пока мужчина закончит с удалением следов удушения, я все-таки попыталась прояснить ситуацию.
— Что теперь будет? То есть получается, я освободила опасного преступника?
— Не переживай. У нас и прежде случались всякие накладки.
Да, но вряд ли такого глобального характера.
— Понимаешь, я… я даже не сразу сообразила, что происходит. Вдруг он открыл глаза и… и крышка треснула.
— Лин. — Кэйд присел передо мной на корточки, посмотрел в глаза. — Расскажи подробно, что там было.
Одна не шибко умная принцесса полезла с поцелуями к незнакомцу в камере.
— Ну… я…
— Не бойся. Мне необходимо разобраться, что вывело его из стазиса. Что ты делала?
— Да ничего. Прошлась, посмотрела…
— Ты прикасалась к камере?
— Да. — Я облизнула пересохшие губы. Неловко-то как. И взгляд внимательный, терпеливый, ласковый. Но признаться в постыдном лобызании ледяной глыбы… нет, никогда. — Я… я коснулась крышки. Она была холодная… очень, и я сразу отдернула руку. А потом он открыл глаза…
Эта тайна умрет со мной!
— И все?
Неуверенно кивнула. Мужчина нахмурился.
— Странно. Как простое прикосновение могло его разбудить?
Вот и мне интересно.
— А почему крышка была словно ледяная?
— Потому что она действительно изо льда. — Кэйд поднялся. — Есть несколько видов стазиса. Стазис Бриони называется «Спящая красавица» — мягкий, бережный сон. Стазис Трея — «Поцелуй вьюги». Для людей он смертелен.
В корпусе тема стазиса рассматривалась весьма поверхностно, рассказывали только о делении на виды, устройстве камер да вкратце о процессе погружения и вывода. Сильно, видимо, демона боялись, если аж заморозили.
— Почему же его не убили? — полюбопытствовала я.
— Не везде наказание осуществляется через отрубание головы или что похуже. Ведуны корпуса, пленившего Трея, решили, что они не могут судить его должным образом, не говоря уже о соответствующей мере наказания. Они сочли, что настоящий суд возможен только там, где полукровка родился.
— Вы везли его в Огненный мир? — опешила я.
— Да.
Чудненько.
— А я вам все карты спутала, да? — жалобно констатировала я.
— Ты ни в чем не виновата, — твердо заверил мужчина. — Я не должен был оставлять тебя одну. И, возможно, те ведуны переоценили свои силы. Ошиблись в расчетах, или заклинание легло хуже, чем они предполагали, или стазис оказался не так глубок. Я выясню, в чем дело, и постараюсь найти способ доставить его до места с минимальными затратами.
— А… а куда Ио собирается везти его сейчас?
— В особняк Гейл.
Что-о?! Этот преступный элемент тоже потащат к нам в дом?! И сестра согласится?! Там же ее дети, прислуга, наследник трона, в конце концов!!
Поймав мой полный праведного возмущения взгляд, Кэйд добавил:
— Только в особняке есть место, где можно хотя бы на время удержать демона.
— –
Элисия. Эли-сия. Элис. Нет, лучше Лис.
Привычнее.
Буквы нового имени казались знакомыми и чужими одновременно. Она еще раз старательно вывела «Элисия» на листке бумаги, обозрела критично. Жизнь с чистой страницы. Не то, чтобы впервой, но прежде она всегда рано или поздно возвращалась к прежней себе, данному родителями имени, близким людям. Лишь театральное представление и, отыграв очередной спектакль, можно сбросить маску-роль, вдохнуть полной грудью и почувствовать себя самой собой. А теперь…
Кто она?
Бриони умерла в тесном каменном закутке, громко именуемом темницей для высокопоставленных особ. Фигура Ио в свободном черном одеянии жрицы, со скрытым под вуалью лицом — божья сестра должна наставить узницу перед последней дорогой в царство мертвых. Обжигающий губы поцелуй демонессы, проникающий вместе с вдохом яд, медленно, неотвратимо сковывающий каждую клеточку, погружающий тело и разум в сонное оцепенение. Ветхая простыня, на которой не то, что вешаться, трогать-то страшно. Больше всего она боялась не смерти, а что старая ткань не выдержит веса даже ее истощенного заключением тела.
Она порвала исчерканный лист, выбросила клочки в мусорную корзину возле секретера и ощупала ребра под платьем. Все наперечет и так выступают…
Стук в дверь.
— Войдите.
Створка тихо открылась.
— Ваша… — начал мужской голос на пороге и запнулся.
Императрица Бриони умерла. И она об этом нисколько не жалела.
— Элисия. — Лис обернулась к двери. Сам принц Лиры. Довелось видеть его портрет… надо признать, редкий случай, когда оригинал привлекательнее изображения на холсте.
Принц все-таки поклонился, закрыл дверь.
— Я зашел справиться о вашем самочувствии и принести свои извинения. Мне не следовало… будить вас подобным образом и тем самым подвергать ваше здоровье опасности. Прошу прощения.
Ио сказала, Ирвин поцеловал ее, но сам поцелуй не вспоминался. Был рывок, словно кто-то резко потряс за плечо в грубой попытке разбудить, и страх, непонимание. Где она, как здесь оказалась, что происходит и почему. И пожирающий сердце ужас, что план, возможно, провалился.
— Зачем же разбудили?
— Я не был уверен, что вас не вывезли из Империи против вашей воли.
— Мне собирались отрубить голову. Едва ли это можно предпочесть тайному бегству в стазисной камере.
— За пределами Империи о вашей казни никому не известно.
Следовало догадаться, что об очередной брачной неудаче император предпочтет не распространяться. Собственная жена пыталась зарезать в спальне.
И не вышло. Какой позор!
Для обоих.
— Меня это не удивляет. Казнь жен престижа императора не поднимает.
— Хотите сказать, вас собирались казнить тайно?
— Возможно.
Нахмурился, в темных глазах мелькнуло удивление.
— И как он намеревался объяснить ваше исчезновение подданным?
— Одна жена уже бесследно исчезла, почему бы и второй не сделать то же? И потом… подданные не очень меня любили.
— Почему?
— Народ обожал первую императрицу Аланну — она была прекрасной женщиной, пережившей вместе со страной и супругом непростые времена объединения и действительно любившей своих подданных. Народу нравилась третья императрица Сайренна, потому что она родила долгожданного сына. Шивон была слишком независимой и своевольной, а я казалась слишком юной и легкомысленной и потому народной любви ни я, ни она не удостоились.
Принц окинул внимательным взглядом. Выискивает признаки легкомыслия?
— Жестокости это не оправдывает.
— Зависит от точки зрения. Я вас прощаю, но взамен хочу попросить о маленьком одолжении. Ваше высочество, не могли бы вы проводить меня в парк?
— Мне кажется, вам еще рано выходить из комнаты.
— Совсем ненадолго. — Лис встала со стула.
Мгновение Ирвин колебался, затем шагнул к девушке, подал руку.
— Благодарю.
Ио и Дар вернулись на Адди, хозяйские спальни находились в другом крыле, а Кэйд… если случится встретить Кэйда, Лис скажет ему правду. Впрочем, учитывая размеры дома, вероятность встречи с кем-то, кто будет возражать против ее ранних прогулок, мала.
— Вас проводить в какое-то определенное место?
— Нет. Все равно куда.
Под сень деревьев. Он наверняка ждет ее… если сумел пробраться на корабль. А если нет… из Империи путь неблизкий, и пройдет много времени, прежде чем ему удастся разыскать ее.
Лужок перед террасой, кромка деревьев. Ступив под сень, Лис отпустила руку принца, пошла быстрее.
— Бри… Элисия…
— Тише. — Девушка замерла, подняла руку, призывая спутника к молчанию. — Оле?
