Читаем без скачивания Отлучение (Из жизни Александра Солженицына - Воспоминания жены) - Наталья Решетовская

Зачем же отклоняться в своем поведении от этого? Проповедовать одно исповедовать другое?.. Ведь стоит начать, только начать.. Каково будет продолжение - покажет будущее! Ведь совсем недавно не соглашался с неким Михайловым, утверждавшим, что "главное - это свобода личности, как основа нравственного здоровья человека". А похоже, что начинает осуществлять эту самую "свободу личности"?! Конечно, Александр Исаевич нашел для себя оправдание. В "Теленке" читаем: "Просто смешно, что накануне я мог обморочиться и заколебаться. Оберег меня Бог опозориться вместе с ними"3 И почему опозориться? А что касается оправдания, так в каждом случае и каждый человек его найдет! Сам Солженицын нас в том убеждает: "Каждый человеческий поступок всегда можно огородить золотым объяснением"4

1 Солженицын А - Решетовской Н , 18.04.68, Москва

2 Солженицын А. Свеча на ветру Франкфурт-на-Майне: Посев Собр. Соч. Т. 5.

3 Солженицын А. Бодался теленок с дубом С. 230.

4 Солженицын А. Август четырнадцатого. Париж: ИМКА-Пресс, 1973 (74?) С. 387.

Или теперь Солженицын исповедует уже вот это? А под теми высокими мыслями, которыми делился его Алекс в "Свечечке", уже не подписался бы?..

Александр Исаевич сам называет советчицу свою в тот момент, называя ее в "Теленке", не таясь. И это, безусловно, ее формулировка относительно того, "как мы дошли до такого состояния, что литературные произведения стали выгодным товаром для дельцов вроде этого Виктора Луи". (Почти в тех же словах - и в письме, посланном в три инстанции.) Что ж - неплохо сформулирова-но! Но только о том и думалось. А о Твардовском забыли... Не подумали... И никакого бы вреда не было, пошли Солженицын телеграмму в "Грани"!

Слов нет, Виктор Луи действительно представал из телеграммы неясной личностью. В своем новом письме в секретариат СП от 18.04.68 Александр Исаевич заявил, что "хотел бы протестовать против публикации как в "Гранях", так и осуществляемой Луи, но мутный и провокационный характер телеграммы требует прежде всего выяснить:

1) действительно ли она подана редакцией журнала "Грани"?..

2) кто такой Виктор Луи, что за личность, чей он подданный? Действительно ли он вывез из Советского Союза экземпляр "Ракового корпуса", кому передал, где грозит публикация его? Какое отношение имеет к этому Комитет госбезопасности?

Если секретариат СП заинтересован в выяснении истины и остановке грозящих публикаций "Ракового корпуса" на русском языке за границей - я думаю, он поможет быстро получить ответы на эти вопросы.

Этот эпизод заставляет задуматься о странных и темных путях, какими могут попадать на Запад рукописи советских писателей. Он есть крайнее напоминание нам, что нельзя доводить литературу до такого положения, когда литературные произведения становятся выгодным товаром для любого дельца, имеющего проездную визу. Произведения наших авторов должны допускаться к печатанию на своей Родине, а не отдаваться в добычу зарубежным издательствам."

Новое письмо, посланное еще в "Литературку" и в "Новый мир", усиливало ответный удар, который наносил Солженицын! Одно письмо за другим! Сначала по секретариату! А теперь вот еще и по самому ГБ! В "Теленке" прочтем:

"Если б не было Виктора Луи - хоть придумай его, так попался кстати под руку! За все печатание "Корпуса" отвечать теперь будет ГБ, а не я! Чтоб Александр Трифонович пристыдился (тут немного стыдно и за самого Александра Исаевича - Н. Р.), две записки день за днем оставляю ему в редакции - и, освобожденный, уезжаю в свое Рождество. Все удары нанесены и в лучшее время - теперь пусть гремит без меня, я же буду работать"1

1 Солженицын А. Бодался теленок с дубом. С. 230.

Глава II

ОТ ПАСХИ ДО ТРОИЦЫ

Ну и как? Удалось Александру Исаевичу поработать на даче без помех?..

Сопоставим даты! 18 апреля он, обеспечив рассылку "Изложения" 50 писателям и послав письмо секретариату СП, в "Литературную газету" и в "Новый мир" относительно Виктора Луи, уезжает из Москвы с намерением долго туда не ездить. Однако уже 22 апреля, то есть ровно через три дня, Солженицын приходит в редакцию "Литературной газеты", а потом и в редакцию "Литера-турной России" с просьбой опубликовать новое его письмо, адресованное еще и газетам "Монд" и "Унита" и касающееся публикации "Ракового корпуса" на Западе.

Главного редактора Чаковского в редакции "Литературной газеты" не оказалось, и Александр Исаевич разговаривает с двумя его заместителями. Его просят не торопиться с посылкой письма в "Монд" и в "Унита". Сами они не могут взять на себя ответственность сразу решить, опубликует ли газета письмо Солженицына, Александр Исаевич обещает два дня ждать их звонка и до тех пор ничего не предпринимать.

В "Литературной России" у него состоялся разговор с самим главным редактором Поздняевым, который также его не обнадежил.

Копию того же своего "запретительного" письма Александр Исаевич относит также в "Новый мир". Об этом он вспомнит в июньском своем письме к Твардовскому:

"Дорогой Александр Трифонович!

Когда я последний раз был в редакции в апреле, я передал для Вас мое письмо с адресами - "Литгазете", "Лит. России", "Монд" и "Унита", с содержанием, запрещающим западным издате-лям печатать "Раковый корпус", присваивать себе "копирайт", продавать на экранизацию и т. д.".

И тут же излагает причины, побудившие его на этот шаг "Хотя я не имел на то прямых юридических прав, но то было моей отчаянной попыткой остановить печатание в условиях, когда секретариат Союза СП относился к утечке моей книги на Запад, если не поощрительно, то равнодушно".

Так в чем же дело? Как случилось, что, отказав Твардовскому в его просьбе послать телеграмму в "Грани" с запретом печатать "Раковый корпус", ограничившись лишь письмом в секретариат СП, Александр Исаевич всего лишь через три дня решает опубликовать свое запрещение печатать "Раковый корпус" западным издательствам?

("...НИЧЬЮ состоявшуюся или будущую (без моего разрешения) публикацию я не признаю законной, ни за кем не признаю издательских прав...")

Одно (новое письмо) последовало так быстро за другим (отказом Твардовскому), что на первый взгляд могло бы .показаться, что Александр Исаевич снова передумал и все же решил протестовать против издания "Ракового корпуса" на Западе. Или, может быть, что-то произошло, что-то существенно изменилось за это время?

А произошло вот что... Солженицын рассказывает в "Теленке", Что в Страстную субботу, то есть 20 апреля, он с наслаждением ворочал завалы хвороста, натащенного в паводок нашей разлившейся речушкой Истьей. Как вдруг "быстрые крепкие мужские шаги. Это - А. Е., мой славный друг, щедрый на помощь. Пришагал на длинных, прикатил новую беду"1.

1 Солженицын А. Бодался теленок с дубом. С. 231.

О том, что случилось, Александр Исаевич пообещал рассказать "когда-нибудь потом". Однако из содержания его нового письма совершенно ясно становится, о чем поведал ему его друг. Приведем же текст этого письма, чтобы читатель сам это увидел.

"В редакцию "Монд", "Унита", "Литгазеты".

Из сообщения газеты "Монд" от 13 апреля мне стало известно, что на Западе в разных местах происходит печатание отрывков и частей из моей повести "Раковый корпус", а между тем издателями "Мондадори" (Италия) и "Бодли хэд" (Англия) уже начат спор о праве "копирайт" на эту повесть.

Заявляю, что НИКТО из зарубежных издателей не получал от меня рукописи этой повести или доверенности печатать ее. Поэтому НИЧЬЮ состоявшуюся или будущую (без моего разреше-ния) публикацию я не признаю законной, ни за кем не признаю издательских прав: всякое искажение текста (неизбежное при бесконтрольном размножении и распространении рукописи) наносит мне ущерб; всякую самовольную экранизацию и инсценировку решительно порицаю и запрещаю.

Я уже имею опыт, как во всех переводах был испорчен "Иван Денисович" из-за спешки. Видимо, это же ждет и "Раковый корпус". Но, кроме денег, существует литература.

25.04.68. Солженицын".

(Дата была поставлена вперед. В этот день, если "Литгазета" его не напечатает, он отправит почтой письмо в "Монд").

Следовательно, новое письмо Солженицына было вызвано тем, что он узнал о статье в газете "Монд" от 13 апреля. Но что, собственно, изменилось? Ведь он уже и раньше знал, что в Англии, например, в литературном приложении к газете "Таймс" напечатаны "пространные отрывки" из "Ракового корпуса"... Позже кое-кто указывал, что в приводимом письме главным для Солженицына было не запрещение печатать на Западе "Раковый корпус", а беспокойство по поводу качества переводов. Но те, кто так думал, главного не угадали.

Мне думается, что центральной фразой в заявлении Солженицына является вот какая: "Заявляю, что НИКТО из зарубежных издателей не получал от меня рукописи этой повести или доверенности печатать ее".

Солженицын должен был заявить, что он не причастен к тому факту, что "Раковый корпус" попал на Запад! Но почему именно теперь ему понадобилось это доказывать? Почему телеграмма из "Граней", в которой говорилось, что "Раковый корпус" уже давно есть за границей (что Виктор Луи передал лишь ЕЩЕ ОДИН экземпляр!), не вызывала у Александра Исаевича той же реакции, что сообщение газеты "Монд"? Значит, в этой статье было что-то посерьезней того, что писали "Грани"!.. Именно к этому относится оброненное Солженицыным в скобках в "Теленке": ("Что случилось - когда-нибудь потом").