ничего нет.) А теперь представим, что центр тяжести чуть сместился от оси вращения. Маховик разломает все устройство, а потом начнёт крушить всё и вся на своём пути. Такие случаи были, к сожалению и они были трагичными. Иными словами, перед нами ещё одно имя пустоты – это такое состояние равновесия, несущая в себе бесконечную энергию. Пустота – это точность.
Если мы скажем, что Бог греха не имеет, то на нашем понятийном языке сие будет выглядеть так: пустота греха. Но грех – это смерть, а Бог является жизнью в чистом виде и в абсолюте. А как известно, тело – это видимая часть души, то вот какой смысл вкладываем в понятие физиологии: видимая составляющая радости, ищущей на болоте твёрдые кочки для следования к счастью в Боге. Этим верным стереотипом-установкой мы будем пользоваться всюду в своих суждениях о вере древних людей.
Для продолжения обсуждения темы этих имен пустоты пока достаточно. По мере востребованности будем акцентировать внимание на этом, чтобы дать новое имя пустоте применительно к изучаемой ситуации. Но следует подчеркнуть, что если окружность перестанет иметь постоянство в абсолюте, то есть перестанет быть подобной пустоте, то оная становится инородной ей. Тут два варианта: один вернутся в исходное – к постоянству в чистом виде. Второй – это разрушение. Все то, что инородно самой сути пространства, то есть пустоте – разрушается.
То есть, чтобы не оказаться инородным самому естеству пространства, в коем живет человек, необходимо иметь этот образ постоянства пустоты. (Отталкиваясь от этих установок, можно повернуть свой взор в мат. анализ и квантовую физику вообще. Это важно, ибо очень много идёт обсуждений о том, чего в бытии быть не может по причине своего инородства самой реалии пространства. Исключением может быть Общая Теория Относительности, в коей искривление пространства, не являясь инородным пустоте, исповедует нам тоже самое – пустоту точки.
Исходя из всего сказанного здесь мы можем приступить к изучению древней славянской веры. Каждое из названных свойств пустоты имеет значение только при соответствующих обстоятельствах и условиях. А оные не равномерны в бытии. Где-то холод, где-то тепло. Где-то море, а где-то пустыня. В самых различных соотношениях имён пустоты появляется какое-то уникальное свойство-свидетельство об одном и том же. Этих соотношений множество и о всех их говорить не имеет смысла. На усмотрение читателя, если хочет, то пусть попробует сам.
Древняя вера славян
Прежде чем начать обсуждение темы, есть необходимость сначала выявить среду, в коей разворачивается сам план явления пустоты. Ведь от этого зависит образ выражения того, чему мы дали определения ранее. Тогда, исследуя сферу проживания, мы поймём почему образ подвижничества древних имел такой вид и образ. Север с его тяжестью выживания понуждает людей много работать. «День год кормит». Более того ни спать, ни есть. Работать много и в высоком ритме. А всякая борьба всегда требует оптимальности энергозатрат и радость могла быть только в трудовых победах и человек мог быть пленником только трудового счастья. Что-то иное тут же не выдерживает никакие испытания временем. Иными словами, они не могли позволить себе то, что позволяли жители Средиземноморья или позволяем себе ныне мы.
Вера древних славян включала в себя несколько направлений и каждое из них имело право на жизнь только в одном случае, если оное приводило к единому для всех этих течений – к практике отрешённого умиротворения во время физически тяжелых работ, то есть к тому же, к чему стремится прийти иогин, неподвижно сидящий часами с закрытыми глазами – к Нирване. Нирвана – это то, к чему должно привести всякая богословская доктрина, коя получила развитие в пределах данного религиозного течения. Но что она представляет собой у славян? Для этого ответим сначала на другой вопрос: отчего освобождается иогин во время практики Нирваны? Иогин причиняет себе болевой шок, выкручивая себе суставы рук и ног и, испытывая боль в теле, ищет в самом себе ту точку, позиционируясь в коей он перестает эту боль чувствовать. С замиранием смотрит внутрь самого себя с целью достичь умиротворения. В сеансе медитации примерно тоже самое, но человек уходит от своих побуждений, желаний и мыслей. Тоже самое делал древний славянин, но вместо болевого шока от неестественного положения позы тела, он много работал физически. Да, тяжёлый физический труд – это тоже боль, от которой люди хотят избавиться. Древний также занимался поиском точки позиционирования, найдя кою он переставал чувствовать усталость и упадок сил. Древний становился Богом силой духовной чистоты. (Позднее Христом будет привнесена Благодать Духа Святого, и человек становился уже Богом по Благодати.) Иными словами, все те определения единой пустоты на разных языках понятийных систем, кои мы привели ранее, все они включаются в работу. Человек пустоту не чувствует и это основа радости. Пустотой в нашем случае становится физическая нагрузка. Почему? Потому, что оная имеет прообразы окружности – оная циклична, монотонная, периодичная. Иными словами, хоть и имеет прообраз круга, но перед нами иное выражение неподвижности (пустоты), столь важной для умиротворённого выхода из себя. Машинальность движений позволяет уму сконцентрироваться на ином. Отсюда легко выводится теория о том, что мир – это колесо. Так возникло учение о Колесе Велеса, перешедшее в понятие Коловрата. Та же самая умиротворенность духа во время такой же практики Нирваны, но уже не в уединении и в неподвижности позы, а в ином имени неподвижности (пустоты) – в процессе цикличного монотонного труда. Труд становится машинальным, благодаря чему медитация становится возможной прямо во время работы. Вот это то, к чему в обязательном порядке должна привести всякое направление мысли в пределах единой веры славян. То есть все они имеют право на существование при одном условии: понуждают человека к труду.
Потом уже у каждого человека труд становится различной степени интенсивности динамики. У одних быстро, у других медленнее, а у третьих – вообще его нет. Соответственно образу жизни порождаются и вероучения.
Теперь сделаем разбор этих течений веры Севера, кои оказались в пределах одной и единой религиозной доктрины. От каждого направления мысли дошли до нас артефакты в виде слов. Сегодня мы их употребляем всуе, даже не подозревая, что когда-то они имели особый сакральный статус. Скорее всего, каждая доктрина принадлежала не всем, а отдельному поселению или народу. Ведь для того, чтобы выражать какую-то сложную мысль надо на этом понятийном языке эту тему много наговаривать вовсю, чтобы быть виртуозом слова в данном мировосприятии. Потом уже, когда произошло воссоединение в единую систему русского
