Сие потом в будущем стало центральным моментом Святой Евхаристии и святым Причастием – мы едим Самого Бога, ибо так по природе нам естественно приобщиться к Нему. Нам нужно решать задачи. Мы слабы от первородного греха и, чтобы решать проблемы, мы должны быть Богом через единство с Ним.
Интересно, что слово «есть» очень древнее или самое древнее, а потому перешло даже в такие древние языки, как латынь и греческий языки. Следовательно, след этого слова виден и в других языках английском, немецком, французском и так далее. Как много, но и это не все.
Так как природа человека получила воспаление, то теперь принимать Его Божественное человеку стало тяжело и даже невозможно в том образе, в каком он это мог до грехопадения. То есть теперь ему вкушать Божественное необходимо только удобоприемлемо порционно, дозировано по чуть-чуть, но так как вне полноты Творца нет жизни, то людям необходимо иметь в себе только всю полноту Его Бытия. Пусть не сразу, пусть когда-то в бесконечно далёком будущем, но всю абсолютно природу естества. Поэтому-то и природа человека может быть только соответствующей – образ того, с кем Первый Адам общался, образ поглотителя малой порции – змея-искусителя. Это-то мы увидели в многочисленных раскопах: первая жизнь имела образ червей. Вот откуда происхождение форм жизни человека.
«Дух», «воздух», «дыхание». Мы являемся тем, что впускаем в самих себя. Дух Божий становится началом жизни.
«Видеть», «вид», «video», «ведать», «веды», «отведать» (прием пищи), «ответ». Эти слова входят в смысловое родство со словами «вести», «свет», «совет» и так далее. Скорее всего на этом понятийном языке выражалась доктрина следующего плана: тот, кто видит свет, тот ведает веды. Что-то иное, кроме этого набор словосочетаний нести в себе не мог, то есть привязан к Божественному или афоризма из сферы Божественных мыслей. Эта фонетическая общность слов явно была из богословского направления мышления.
«Глубина», «голизна», «голубизна», «голубь». Имеют ли сии слова общность? Думаю, что да. «Глубина», «голубизна», ведь речь-то шла только о небосводе, который в дневное время голубой. А то, что он имеет глубину свидетельствуют голуби, то есть жители неба. (Для лучшего понимания этого вопроса необходимо поискать смысловые синонимы в других наречиях индоевропейского семейства языков)
Слово «врата» имеет сопряжение со словами «враг», «вращение», «воротить», «ворочать». Почему? Потому, что это учение считалось в те времена наукой непобедимости. Тот, кто владел ей, тот обладал непобедимостью. Так ведь смерти нет и человек уже при жизни через колесо времени был возле врат во Царствие Небесное (Коловрат). А так как такой воин непобедим, то и врагов у него нет и ненависть не имеет смысла. Есть люди, которые могут помочь войти в эти врата, а также ускорить вращение нашего коловрата. Ведь победа всегда не над врагом, а над самим собой. Если этого нет, то даже победа в сражении – только лишь видимость или начало поражения. Вот здесь рождается целое учение о торжестве, о коем сказано отдельно в этой брошюре (в выводах). То есть древний говорил это слово не с призрением, а настроем любви. Этот момент хорошо виден на Голгофе Христовой. Именно по этой причине Русь приняла Христа, ибо в Нем сама суть древней веры славян выражена белой линией. Древние как раз обратили внимание на этот момент с особой тщательностью. Ведь нам ослабевшим сие в первую очередь бросается в глаза. Можно сделать предположение о том, что человечество движется вслед за Христом во Царствие Небесное в День Святой Пятидесятницы, то есть во Плоти. Но не так откровенно, как это естественно Богу, а круговым движением по спирали. Причем не умом, а самим естеством эволюции. Ведь Храм не в бревнах, а в ребрах. Как будет на самом деле, скажет история, но природа восхождения никак не связана с научным прогрессом, ибо это дело внутреннего духовного мира.
Ещё один набор слов. Ребёнок, ребята, реветь, ребе (иудейский священник, учитель, духовный лидер), раввин, ревность, равенство, рвение, ровный, (рвать). Конечно, эти слова очень сложно как-то связать и можно усомниться в том, что они родственные. Но есть одно общее, которое уверяет нас в том, что все-таки они имеют одинаковое фонетическое звучание – они привязаны к священному смыслу. К священному, повторюсь, то есть родственны в Божественном значении. Настоящий ребе или раввин ревет как ребенок или ребёнок в душе и ревнует о детях или ребятах. Такого человека слышит Бог – общеизвестно. А если сюда добавить другой куст смысловых синонимов, созвучных со словом Пасха, то перед нами должен возникнуть вопрос о том, что русский язык и древние наречия евреев, когда-то были одной языковой системой.
Еще одно понятие в самом «слове». Ему созвучно «слава» и даже «слабо» или «слабость». Также различные оттенки одного и того же. К примеру, чтобы вызвать сход лавины, бывает достаточно снежинки, которая почти ничего не весит. В этом прообразе имеют смысловые синонимы слова «слово» и «слабость». Так слабостью мир управляется и в этом его женское начало, легшее в основу Иудаизма. Если действие абсолютно точное, то достаточно абсолютной слабости, чтобы привести в движение целый мир. Отсюда следующее семейство смысловых синонимов.
Течение, ток, точка, точность. Мы видим в схожем фонетическом созвучии слов с разным смысловым значением контуры теории, кою могли исповедовать древние и в пределах коего имели мировосприятие. Для них мир, в котором они живут, вышел из точки, из коей происходит течение всего и вся. Также всё имеет сопряжение с точкой. Чтобы вернуться в рай, надо точно попасть или вернуться в эту же точку. Как просто и гениально. Для них мир – это такой сосуд, который имеет дырку, через кою исходит содержимое рая и сам рай. Попасть в него вновь, можно только через неё же, то есть идти в супротив всего этого движения из дыры. И мы видим, что такова природа живого – оное вслед за человеком старается противостоять этим токам бытия. Эта дыра, из коей исходит жизнь – само Солнце. Отсюда гармонично всё остальное и образ речи, заложенной в самом теле человека.
Итак, мы видим, что все семейства смысловых синонимов имеют самостоятельность в выражении какого-то оттенка Истины и оные, как ветви суждений от разных корневищ, автономны и друг от друга независимы. Но, не смотря на это, ведут к практике Нирваны в процессе трудовой деятельности. Перед нами просматриваются контуры мощнейшей философско-богословской религиозной системы, коя есть симбиоз целого ряда независимых, самостоятельных мировоззренческих течений. Причем каждая несёт в себе антропоморфность. Здесь мы также отчетливо
