Лукашенко А.Г. Вот я поэтому и спрашиваю: надо ли нам сегодня с точки зрения даже России будоражить этот вопрос? Ну, признаем мы Осетию и Абхазию. Сразу Грузия возбудится, возбудятся страны, где есть территориальные претензии, а вы их знаете, сразу Запад ”вспушится“. Это что, для России надо? Слава Богу, пережили тот момент, никто сегодня так вопрос не ставит, а мы просто окажемся катализатором ненужной тенденции. Зачем? Вот вы даже мне не ответите, как обычный человек, журналист: надо это сегодня или не надо?
Кобзев А.А. Нет, я-то отвечу: ну, если уж у нас Союзническое государство, то казалось бы логичным, чтобы у нас была совместная политика в этом вопросе.
Лукашенко А.Г. Ну, если уж так хотите ответа, я еще раз повторюсь для некоторых, они мне задавали этот вопрос, как всё складывалось.
Когда встал вопрос о признании, помните это время, мы встретились с вашим президентом. Кто тогда был президентом? Помните? Мы тогда просчитали всё. Очень, наверное, важно тогда было для России это признание, особенно с нашей стороны, а может, и не очень, не знаю. Что бы изменилось? Наверное, ничего. Ну, с каких-то позиций, как Вы говорите: ну, союзники и так далее.
Когда это было озвучено, к нам приехали западники, и начали на нас давить. Я, конечно, вы знаете мое отношение к этому, отмахнулся. Но тогда, кстати, и ввели санкции против наших предприятий некоторые – американцы и другие. Нам сказали: ”На следующий день после признания вашей страной Осетии и Абхазии, первое,чего вы лишитесь, – обмена в валюте, в торговле, второе – доллар исключайте, ни один банк с вами работать не будет. Второе, третье, пятое…“ Я приезжаю, встречаюсь с Медведевым (это было как раз тогда, когда вы, союзники, закрыли поставки нашего молока, возник газовый конфликт, помните, когда начались эти перекрытия-закрытия — и тут этот вопрос). Ну, я думаю, слишком мелко, если я скажу, что, слушайте, вон вы нам вчера газ не поставили и закрыли границу для поставки карамели (арестовали автомобили, которые на Новый год её везли, Лужков попросил..). А сегодня вы говорите о признании. Я так себя не вел. Я, когда наши специалисты проанализировали, нынешний министр (Макей В.В.) был главой Администрации, говорю: ”Соберите мне это всё на один лист“.
Приезжаю в Сочи, говорю с Медведевым: ”Дмитрий Анатольевич, Вы готовы эти последствия для Беларуси испить до дна вместе с нами, то есть подставить плечо? Мы признаем. Я сейчас указ подпишу и признаем – вот это, это, это…“ – ”Вы знаете, Александр Григорьевич, ну вот, ну вот, ну, понимаете, ну потом мы посмотрим, но это не мои вопросы“. Я говорю: ”Подожди, ты не понимаешь, что будет с Беларусью, если мы вот сейчас об этом заявим?“ – ”Ну, понятно…“ И, знаете, такой вот легкий подход. Я сказал: ”Нет, если вы не готовы, чтобы нас защитить, поддержать в этой ситуации, потому что если нас лишат валюты, а мы, – говорю, – даже вам за газ, за нефть платим не российским рублем (проще бы было), а вы нас заставляете конвертировать российский рубль, который мы у вас зарабатываем, в России, конвертировать в доллар или евро и вам привозить эти деньги. Вы понимаете, что будет?“ – ”Да, понимаем. Мы потом посмотрим“. Я сказал: ”Нет, я должен, прежде чем сделать шаг, знать, что будет с моей страной“.
Это так, в общих чертах. Скажите, я неправильно поступил тогда?
Кобзев А.А. С точки зрения Беларуси, безусловно, правильно.
Лукашенко А.Г. А с точки зрения России, если вы в Союзном государстве?
Голос из зала. Всё правильно, Александр Григорьевич.
Лукашенко А.Г. Я знаю, что было бы. Из-за какого-то ”признали“ – ”не признали“.
Ну, дальше, шли эти переговоры, я встречался с покойным президентом Абхазии и с президентом Осетии, ныне уже другой президент, они мне говорят: ”Александр Григорьевич, помогите нам, вот надо посеять, надо убрать. Да не надо нас признавать, да успокойтесь вы“, – они мне в открытую. Мы помогли им техникой, тракторами и прочее. Мы с ними в торговле сотрудничали. Везде демонстрировали, что мы сотрудничаем с ГОСУДАРСТВОМ. Обошлось без этой политической трескотни. Она бы немного дала России, а нас бы опустила на такое дно, где бы мы вообще не видели перспективы. Если бы эти риски Россия с нами хотя бы поделила, а ей пришлось бы не поделить, а взять их на себя в реальной ситуации, я вам должен сказать, что я лично подписал бы этот указ. Но такого сигнала я не получил.
Вот ответ на Ваш вопрос. Так было тогда. Прошло время, я ответил: зачем сегодня с точки зрения даже не мудрого государственного политика, а просто нормального, вменяемого политика будоражить эту проблему и заявлять о признании? Если уж это будет вопрос жизни и смерти, конечно, тогда даже и спорить не будем, и разговаривать на эту тему. Но это не вопрос жизни и смерти для России.
Извините, может, кому-то не нравится, но я это так понимал и понимаю сейчас.
putnik1
ПОЛИТИКА
СТЕНОГРАММА ОДНОГО ЗАСЕДАНИЯ
(Продолжение. Начало в №49)
В «Своими именами», №46 был опубликован проект Обращения Государственной Думы к Президенту Российской Федерации В.В. Путину в связи с 20-летней годовщиной событий, происходивших в городе Москве 20 сентября – 5 октября 1993 года. Сразу скажем, что это Обращение принято не было. Как шло его обсуждение представляет безусловный интерес — и потому, что среди читателей газеты много участников тех событий, и потому, что кровавый переворот 1993 г. оказал влияние не только на судьбу РФ, всех других республик Советского Союза, но и, без преувеличения, на ход мировой истории.
Председательствующий. Переходим к вопросам. Анатолий Евгеньевич Локоть задаёт вопрос.
Локоть А.Е., фракция КПРФ.
Спасибо.
Уважаемый Владимир Николаевич, можно, конечно, сделать вид, что ничего не было, приняли пакетное соглашение, всех простили, всё прекрасно, но уйти от исторических оценок не удастся, исторические оценки востребованы.
Сегодня общество очень внимательно следит и напряжённо обсуждает проблему создания единого учебника истории. Интересно знать, как в этом едином учебнике истории будут представлены события 93-го года и какие им будут даны оценки — кто прав, кто виноват и что произошло на самом деле? И можно ли давать подобные исторические оценки без подробного анализа, без подробного расследования событий, которые тогда произошли, без оценок правоохранительных органов, Конституционного Суда?
Председательствующий. Владимир Николаевич Плигин, пожалуйста.
Плигин В.Н. Уважаемые коллеги, уважаемый Анатолий Евгеньевич! Конечно, я мог бы переадресовать этот вопрос председателю Российского исторического общества, который, я так понимаю, частично отвечает за подготовку учебника истории, но я не воспользуюсь этой привилегией, так что, отвечая на ваш вопрос, Анатолий Евгеньевич, скажу: одно дело — изучение истории государства и совершенно другое — ставить эти вопросы в правовой плоскости, обязывающей совершать юридические действия. Это разные вещи. Исторические оценки очень сложны и, по известной философии, которая оправданна, многие из них можно давать только через сто лет, не нужно историческими оценками спешить. В данном случае обращение — это не некое изложение исторической позиции или исторический взгляд, это конкретное юридическое предложение, которое мы предлагаем отклонить.
Председательствующий. Спасибо.
Ярослав Евгеньевич Нилов.
Нилов Я. Е., председатель Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций, фракция ЛДПР.
Уважаемый Александр Дмитриевич, в своём проекте обращения вы говорите о том, что акт об амнистии был принят поспешно, но нам так и неясно, в чём же поспешность. И второй вопрос: не кажется ли вам, что те видные члены КПСС, которые вышли на свободу благодаря той амнистии, в противном случае могли бы вообще не выйти или выйти больными, с искорёженными судьбами и душами, потому как система большевистского ГУЛАГа и тогда работала на полную катушку? (Шум в зале.)
Я напоминаю, что только благодаря ЛДПР эта амнистия состоялась, именно проект фракции ЛДПР был принят. И сегодня СПЧ и господин Федотов мучаются, какую амнистию предложить к 20-летию Конституции, тогда как уже несколько месяцев в комитете Государственной Думы находится проект постановления, предложенный депутатами фракции ЛДПР, об объявлении амнистии по случаю 20-летия парламентаризма и Конституции — давайте не будем мучиться, давайте быстрее рассмотрим и примем проект ЛДПР! Если нужно, приглашаем другие фракции присоединиться и поддержать его!
