- Не нравится мне это, - нарушил молчание Сергей. - Очень не нравится. Но я обязательно разберусь во всем до конца.
- Это будет нелегко. Голокожий, который прячется в крепости, сильнее тебя. Он сильнее любого человека, любого хейджа. Может быть, он даже сильнее меня. И дело даже не в железной осе и его страшном оружии. Есть одна вещь, которая делает его неуязвимым. Все твои старания будут напрасны, пока мы не лишим его этого преимущества.
- Ты придумал какой-то план?
- Только одну его половину. Другую должен придумать ты...
На прощание Гарпаг сказал ему:
- Ничего не бойся. Незримо я буду с тобой. Если попадешь в беду, делай все, чтобы спастись, но помни - я обязательно приду на помощь.
Первым делом Сергей обошел базу по периметру, внимательно приглядываясь к стене. К рассвету он должен был преодолеть ее. Обязательно. Любой ценой. Во что бы то ни стало. Иной вариант действий даже не предполагался.
Никакого определенного плана он так и не составил, однако надежды не терял, по собственному опыту зная, как уязвимы и непрочны бывают самые изощренные человеческие замыслы, столкнувшись с суровой действительностью, и как нередко шальной случай или нечаянная импровизация приносят совершенно неожиданный успех.
Абсолютно гладкая, пятиметровой высоты стена не имела ни бойниц, ни люков. Поверху она, судя по всему, была защищена проводником высокого напряжения и нейтронными излучателями. Сергей, не однажды участвовавший в монтаже подобных сооружений, знал, что они практически непреодолимы. От подкопа стену защищал частокол стальных свай, забитых до гранитного слоя. На ночь и во время тревоги над базой разворачивалась тонкая, но непреодолимая для любых летающих тварей сетка.
Сделав полный круг, Сергей вернулся на прежнее место. Аборигены давно убрались в норы, вырытые под защитой ближайших утесов. Где-то в стороне, у подножия бархана, зелеными точками светились глаза Гарпага.
Несколько минут Сергей стоял неподвижно, расслабив все мышцы и концентрируя волю, словно акробат перед головокружительным трюком. Ни единый звук, кроме стука его собственного сердца, не нарушал покоя ночи. Эта мертвая, абсолютная тишина и должна была стать союзницей Сергея. Тишина да еще расшатанные нервы Карстенса (а иными они после стольких лет одиночества на чужой планете, наверняка, быть не могли).
Наконец Сергей собрался с силами, несколько раз глубоко вздохнул, потом выбрал подходящий булыжник и принялся, не спеша, размеренно бить им в дверь. Вскоре он нашел для себя наиболее удобную позу, выработал приемлемый ритм и определил те места в металлической плите, удары по которым вызывали самые гулкие и раскатистые звуки. Внутренне Сергей приготовился к тому, что стучать придется очень долго, может быть не один час. Другого способа вызвать Карстенса на разговор у него просто-напросто не было.
Реакция последовала довольно скоро - Сергей не успел даже хорошенько вспотеть. Снова щелкнул включившийся динамик и скорее озадаченный, чем возмущенный голос произнес:
- Прекратите немедленно! Что там еще у вас случилось?
- Мне срочно нужно переговорить с вами. Можете верить мне или нет, дело ваше, но я должен сделать чрезвычайное сообщение. Так или иначе оно касается всех землян. Впустите меня вовнутрь.
- В этом нет необходимости. Говорите, я вас прекрасно слышу.
- Речь идет о важном открытии. Я обнаружил здесь нечто более ценное и уникальное, чем шебауты. Человек, с которым я поделюсь своим секретом, станет неуязвимым, а, возможно, и бессмертным.
- Любопытно, - после некоторого молчания сказал Карстенс. - Эта вещь у вас с собой?
- Да.
- Хорошо. Я впущу вас. Но только одного. И не пытайтесь дурачить меня. На каждый ваш ход я успею ответить двумя. Так что рисковать не советую. Сейчас дверь откроется. Идите прямо по коридору, никуда не сворачивая...
В просторной, ярко освещенной комнате, прохлада которой являла разительный контраст с иссушающим зноем пустыни, за столом, сплошь заваленным бумагами, инструментами и образцами минералов, сидел безукоризненно выбритый и тщательно причесанный человек, одетый в простой рабочий комбинезон и клетчатую рубашку. Что-то в его голосе, манере держаться, а особенно во взгляде сразу выдавало привычку распоряжаться, но привычку не благоприобретенную на высоких должностях, а идущую от тех свойств характера, по которым стая безошибочно выбирает себе вожака, а толпа - предводителя. В то же время нечто странное ощущалось в его облике: глаза лихорадочно блестели, на скулах горел неестественно яркий румянец, движения были быстры и порывисты, но не всегда точны, как будто делавший их человек сдерживал в себе огромную, рвущуюся на свободу энергию.
- Вы по-прежнему не хотите признать меня землянином? - спросил Сергей.
- Опять вы за свое, - поморщился Карстенс. - Это становится смешным, рот фотография Сергея Коробкина. Ее я нашел среди немногих уцелевших при катастрофе документов. А теперь полюбуйтесь на себя в зеркало - вон оно, на стене. Похожи, как заяц на черепаху.
- Смотрите, - Сергей руками развел пряди волос на голове. - Видите шрамы? Череп мой, как античная ваза, слеплен из отдельных кусочков. Лекари хейджей долго не могли разобраться, где у меня лицо, а где затылок. А хотите, я покажу следы от обломков ребер, пробивших легкие и вылезших наружу? На мне нет живого места! Кожа, волосы, лицо - все это другое, новое. Таким меня сделали Гарпаг и его помощники. Им я обязан жизнью! Им и еще вот этому лекарству.
Сергей вытащил из сумки каменный сосуд и откупорил его. При этом пробка упала на пол и укатилась куда-то.
- Не двигаться! - крикнул Карстенс. - Иначе я применю оружие.
- Успокойтесь, это действительно лекарство. Нет такой болезни или раны, которых оно не смогло бы излечить. Ничего похожего нет больше ни на одной планете. Слыхали легенды о живой воде? Вот она, перед вами. Смотрите!
Очень медленно, чтобы не встревожить Карстенса, Сергей взял со стола тяжелый скальпель и рубанул себя по мякоти левой ладони. Всего одно мгновение рана оставалась чистой, затем сквозь бледно-розовую мякоть хлынула кровь. Сергей капнул на ладонь из сосуда и пальцами правой руки сжал края раны. В напряженном молчании прошло несколько минут. Когда Сергей протянул, наконец, левую ладонь вперед, на ней не было ни шрама, ни царапины - ничего, кроме запекшейся между пальцами крови.
- Выглядит убедительно. Если это, конечно, не фокус, - Карстенс небрежно взял бутылку, повертел ее в руках и поставил на стол перед собой. - Про живую воду я слышал, хотя, признаться, не особенно этому верил. Но ведь, кажется, в легендах упоминается еще и мертвая вода?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
