подопечного, который испускал флюиды неприступной крепости. Я легко угадывала эмоции других людей, но не Ермака. Могло показаться, что их у него в принципе нет. Перьевая ручка была зажата в сильных пальцах в середине, слегка небрежно. Я даже залюбовалась за движением его руки. Кстати, руки у Ермака красивые, с длинными пальцами, достаточно большие, но не огромные. Тёмные волоски уходили в рукав ослепительно белой рубашки, застёгнутой всеми пуговицами до последней на чуть загорелой шее.
Вторая рука, которая до этого держала лист, потянулась к селектору:
— София, зайди, — у него есть другие оттенки голоса, не такие холодные?
София вошла в кабинет, одобряюще мне улыбнулась и вдруг застыла. Брови девушки в весёлом удивлении приподнялись, она увидела моего фамильяра, который до этого вылез из сумки, а сейчас сидел ближе к Ермаку и, сгорбившись, передней лапой чесал бок, о чём-то сонно размышляя.
— Финевичу, — Софию окликнул Ермак, протягивая документы, — быстро.
Девушка ушла, напоследок ещё раз глянув на Пради, который уже тёр лапкой нос, приоткрыв ротик, напоминая юродивого.
Может, у Ермака такой стиль проверки? Насколько я нетерпелива. Иначе как можно забыть, что с тобой в кабинете сидит и ждёт достаточно красивая женщина? И новый сотрудник.
Внезапно ощутила себя очень уставшей. Хотелось скинуть туфли и свернуться калачиком в одном из тех огромных кресел у окна, а не ждать, пока он соизволит заговорить.
— Нет, — низкий голос оторвал меня от созерцания уютной, манящей мебели.
Могло показаться, что это он сам себе, но серые глаза смотрели, почти не мигая, на меня в упор. Тяжело так.
— Что нет? — Заставила себя вернуть на лицо улыбку.
— Нет, вы не будете здесь работать, — терпеливо протянул он.
— На должности вашего заместителя? — После разговора с Софией я такого поворота событий ожидала, но, честно говоря, идти и дурманить ещё раз женщину из кадров так не хотелось, и не факт что то самое Правление одобрит мою кандидатуру, точнее, этот путь изначально провальный, — я понимаю, что у вас есть свои требования, что у меня нет опыта работы именно в вашем банке, так что я хотела предложить должность ниже. Думаю, это оптимальный вариант, — моя улыбка стала ещё шире, но Ермак на неё не повёлся.
Я впервые встретила мужчину, которого не заинтересовала моя внешность: он не осмотрел мою фигуру ни бегло, ни вскользь. Просто прямо смотрел в глаза. Холодно. Почти равнодушно.
— Я не собираюсь вам предлагать ни должность моего заместителя, ни должность рядового юриста, ни должность уборщицы — в этом банке вы работать не будете.
— Могу я узнать почему?
— Можете, я не вправе ограничивать ваши возможности, — благодушно согласился он и замолчал.
— Ну так? — Слегка закипая, подтолкнула его.
— Я вам ничего разъяснять не собираюсь.
— Послушай, у меня идеальное резюме, — естественно, это просто произведение искусства, — и опыт работы, который даже предполагает должность и повыше простого заместителя, — заклинание надёжное, но главное, чтобы не проверил мои предыдущие «места работы», — тем не менее, я пришла сюда и чрезвычайно заинтересована в карьере в вашем банке, гарантирую, ты во мне не будешь разочарован, — тем более пробуду здесь недолго, — мы станем настоящей командойё!
— Я уже говорил ранее: мольбы женщину не красят. Я же предлагаю вам сохранить лицо и уйти отсюда достойно, — или подобру-поздорову? — А не проходить мою проверку, которая, я вас уверяю, будет провалена с вашей стороны.
Это с чего он так уверен? Я, конечно, на звание лучшего юриста не претендую, но неужели есть какой-то способ вот так сразу определить, что я просто человек с улицы? Или я прокололась где-то с моими заклинаниями и с документами что-то не то? Как некстати. Искать новый путь подобраться к Ермаку времени и желания у меня не было. Как и у моего фамильяра, видимо.
Пради так гневно рванул к Ермаку под столом, что я испугалась, что он схватит того за ногу, такая злость кипела на мордочке лисёнка. Такая же злость зарождалась и в моей ведьмовской душе.
— Я вас уверяю, Вадим Ермак, я буду здесь работать, — сказала холодно, копируя его тон, — и мы станем командой, хотите того или нет, — добавила почти с издёвкой.
— Похвально ваше стремление, Диана, — он странно произносил моё имя, тяжело как-то, — всего вам доброго.
Ермак чётко дал понять, что наша аудиенция окончена.
— И вам, — встала со стула, — Пради, за мной.
Фенёк юркнул мимо удивлённого Вадима мне на руку.
Надо же, у него есть чувства! Хоть какие.
Выскочила из его кабинета так быстро, как будто мне там было трудно дышать. Это почти правда. Мой уход мог показаться бегством, но меня это не заботило.
Усталость скатилась волной сразу же, как только захлопнула за собой дверь его кабинета.
— Нет? — Сочувствующе спросила София.
— Это пока что, — пробормотала я, — ты мне кофе обещала.
— Думаю, с коньяком будет в самый раз. Вадим Владимирович может произвести такой эффект, — София слегка рассмеялась.
— Что с ним не так?
— Ко мне с этими вопросами ты осторожно, — она повела меня в комнату отдыха, — я работаю на Ермака, уважаю его, каким бы сухарём он ни был. Человек он хороший, а юрист от Бога.
— Ты была влюблена в него, — яконстатировала простой факт, который сразу упустила из вида. Теряешь сноровку, мать.
— Была, — София со вздохом поставила дымящиеся чашки, — может, он и замечал это, но в любом случае никак не отреагировал.
— Про это я и спросила: что с ним не так, тебя игнорировать невозможно, — я мягко рассмеялась.
Если Ермак будто высасывал мои жизненные силы, то София как морской бриз — вернула их обратно.
— Твой питомец немного необычный, — девушка протянула руку к Пради, который сейчас строил из себя безобидного милашку, — могу я его чем-то угостить?
— Плесни коньяка в крышечку, он будет благодарен.
— Серьёзно? — София с сомнением уставилась на лисёнка-алкаша, который уже облизывался на бутылку благородного напитка, — «Арарат» оценит?
— Вполне.
Пока Пради, сидя на хвостике, пил янтарную жидкость, держа лапками крышечку перед собой, я аккуратно расспрашивала девушку о Вадиме. Меня интересовало, имеет ли он большой вес в этом треклятом Правлении. О личной жизни вопросы София сразу пресекла, а я не стала настаивать, чтобы не настроить её против себя.
— Конечно, у него тридцать процентов акций, считай, самый крупный держатель, — спокойно проговорила София, потягивая крепкий кофе, — у других распределены доли гораздо меньшие. Да и остальные держатели входят в Совет директоров, не в Правление, — это не одно и тоже? — Но Устав составлен так, что один его голос веса не имеет. Хотя Вадима небезосновательно уважают.
