заработка: побираться с клиентов, но эта чушь и театральщина не для меня. Рано или поздно Ковен таких прикрывает. Ну не любят они, когда среди людей ходит молва об «истинных».
Второй: колдовать в казино и на ставках, но здесь уже Фортуна начинает щетиниться. Она для всех, никто не имеет право принуждать её принимать лишь одну сторону.
Третий путь стар как мир: ведьмы с их природными чарами и одарённостью к соблазнению идеально принимают роль содержанок. Но это не для моей свободолюбивой натуры. Хотя я таким способом однажды воспользовалась. С одной стороны деньги даются легко, мой «мужчина» регулярно принимал из моих рук зелье Сладкого Забвения, а на утро благодарил за «прекрасную ночь», даже не понимая, что он просто спал, забывшись самым чарующим сном из всех. Но с другой стороны, слишком много времени он просил уделять ему. Повторюсь: моя жизнь для меня, ни для кого бы то ни было ещё.
Ну и для Пради. Но он — часть меня, так что не считается.
Четвёртый: сжульничать, что я и выбрала. Денег, вырученных с продажи ювелирных украшений, было достаточно для каких-нибудь вложений. Но я, естественно, ни черта не понимала в инвестициях и финансовых инструментах, так что нашла умного паренька, который посоветовал несколько выгодных путей вложения, а с моей стороны просто потребовалось несколько долгоиграющих заговоров и регулярных поддерживающих заклинаний. Вроде и Фортуну не оскорбляю, но здесь главное не зарываться.
Сейчас же я с ужасом читала, что все мои «дела» прогорели!
— Пради, мы бомжи, — резюмировала фамильяру.
— Ты не додумалась открыт счёт или что-то вроде, чтобы приберечь что-нибудь на черный день?
— Был счёт, — почти беззвучно говорила, перечитывая раз за разом последние строки отчёта «Необходимо внести дополнительные денежные средства при условии одобрении поддержания инвестируемых инструментов» — что за чушь? — Не осталось там ничего.
— Мы умрём с голода! — Фенёк сорвался с места и начал бегать по кабинету, заламывая лапки, — это конец. Это точно конец!
У меня ушло пол часа, чтобы успокоить фамильяра, хотя у самой сердце было не на месте. Ладно, просто разрулить эту отвратительную ситуацию, и всё будет как прежде.
— Я устала, Пради, — удобный диван в зоне отдыха так манил в своих объятия, что я не выдержала и растеклась на нём с клятвой в вечной любви, я хочу, чтобы этот кошмарный день закончился, ну пожалуйста!
— Да ты же ничего не делала, — уже спокойный фенёк с задором пожирал все найденные конфеты прошлого Председателя.
— Всё равно, это кошмар, хочу как раньше, — каюсь, нытьё мне не к лицу, но что поделать, когда душа требует драмы, а сердце — объятий?
— Да ладно, зато весело, смотри, что я у одного олуха спёр, — Пради помахал каким-то оберегом перед моим носом, — что с тобой, мать?
Я как будто остекленела. Каждый нерв резко натянулся, но при этом всё тело чувствовалось в некоем вакууме.
Сейчас или происходит, или ещё должно случиться что-то очень и очень скверное.
— Вадим, — выдохнула фамильяру, прислушиваясь к непривычным ощущениям внутри.
Я не знала, как именно, но я почувствовала опасность, грозившую ему. Я не ставила никаких связывающих заклинаний между нами, но сейчас я с точностью до сантиметра могла сказать, где он находится, что он чувствует, и что у судьбы на него сейчас весьма и весьма дурные намерения.
— Нет, только не это, — не видя себя, рванула в подземный гараж.
По ступенькам бежала долго, слишком долго, раз сто дав себе затрещину, что вылетела, не подготовившись. Спасибо Пради, умный, догадался захватить из моей сумки флакон с микстурой, дающей силу. Не густо, но хоть что-то.
Впервые я почувствовала Вадима, его мрачное спокойствие, как будто только на грани реальной опасности его ширма спала для меня, пусть он об этом и не знает. Но я была благодарна. Молила лишь о том, чтобы он остался там, где сейчас, хотя бы на минутку, иначе не догоню.
Ох, не к такому меня моя жизнь готовила! Я не была создана для роли телохранителя. Мои ноги уже огнём горели, туфли сбросила ещё перед тем, как начать отношения с моим диваном.
Только бы успеть, только бы справиться!
— Вадим! — Крикнула я, на всех парах залетая в подземный паркинг.
Мужчина обернулся. Тот факт, что растрепанная женщина мчится к нему, казалось, ничуть его не удивил. Ну точно айсберг.
С первого взгляда я не заметила, откуда грядёт опасность для жизни моего подопечного. Но такая мощная, оплетающая чернотой аура здесь витала, я бы увидела, если бы где-то здесь было заклинание на смерть. Да даже самый слабенький колдун заметил бы. Но взгляд перебегал с места на место и ничего! Всё чисто, никакого магического следа!
Мысли пронеслись каак торнадо в голове за те две секунды, пока я мешкалась, бегло осматривая парковку.
Но тут Ермак равнодушно отвернулся и сделал шаг к своей машине, явив моему взору широкую спину, затянутую в дорогой костюм.
Голова опустела.
Тело зажило своей жизнью: рывок, прыжок, удар.
— Нафига ты его с ног сшибла? — Орал Пради.
Я даже не думала, что так могу! Вадим был гораздо больше меня, я, честно, не ожидала, что я его свалю с ног да ещё и уложу на обе лопатки! И уж тем более не могу ответить на вопрос, зачем вообще это сделала.
Но сердце ведьмы было ещё очень неспокойно. Незнание, откуда именно придёт несчастье, меня выводило из равновесия, пригвождало к месту. Мою позу вряд ли можно назвать удобной, пусть я и лежала сверху достаточно привлекательного мужчины. Коленка больно саднила, в ладони, на которые я упиралась по обе стороны от головы Вадима, больно впивались мелкие камушки.
В глаза мужчины был шок.
— Диана? — Голос, в отличие от выражения лица, до бешенства спокоен, — я бы предпочёл, чтобы вы слезли с меня.
— Ну как скажете, — растеряно пробормотала, продолжая придирчиво озираться вокруг.
Неужели показалось? Так было бы лучше, конечно, но тогда означало бы, что я схожу с ума. А спятившая ведьма — очень плохо.
— Потрудитесь объяснить своё поведение, — потребовал Вадим и, наверное, впервые, внимательно оглядел меня ног до головы.
От предложенной мной руки, чтобы помочь ему встать, эта ледяная статуя, естественно отказалась. Внимательные серые глаза подмечали разодранные чулки от бега, разбитые коленки, испачканное белое платье-футляр, которое задралось до середины бедра, являя свету кромку чулок на подтяжках, пока не остановились на моём лице.
Если бы я могла объяснить! Не сказать же постороннему человеку, что я считаю, будто ему грозит опасность? Тем более, этот
