Странно, но как только Кэди отошла от двери, ей показалось, что энергия вновь вернулась к ней. Девушка почувствовала, что усталость покидает ее, и решила приготовить себе немного какао и почитать книжку или посмотреть какой-нибудь поздний фильм.
Однако взгляд ее непроизвольно снова и снова возвращался к большой металлической коробке, стоящей посреди гостиной. Даже себе самой Кэди не призналась бы, но весь вечер этот ржавый, старый ящик занимал все ее мысли. Переворачивая поджаривающиеся кусочки хлеба, Кэди размышляла: «Интересно, что же лежит внутри?»
Она ни за что не согласилась бы, что ее усталость объясняется простым желанием найти повод ускользнуть от остальных и поскорее добраться до коробки и спрятанных в ней сокровищ.
– Возможно, в ней только и есть, что крысиное гнездо, – громко сказала девушка, направляясь в свою чистенькую кухню, чтобы взять из ящика короткий, мощный нож для разрезания картона и еще один – для колки льда. Придется немало потрудиться, чтобы поднять крышку этого ржавого приобретения.
Полчаса спустя ей все-таки удалось частично очистить крышку от ржавчины, слегка приподнять ее и просунуть пальцы внутрь. Это оказалось довольно больно, и Кэди отругала себя за нетерпение. В конце концов, скорее всего продавщица из антикварного магазина была права и единственным сокровищем, спрятанным внутри, будет мука, да и в той окажется полно дохлых пауков и тараканов.
Край крышки давил на кончики пальцев, так что Кэди предприняла отчаянное усилие и дернула ее так, что отлетела назад через всю комнату и плюхнулась на пол. Поднявшись, она склонилась над коробкой и, заглянув внутрь, увидела пожелтевшую тонкую оберточную бумагу.
Сверху лежал изящный букетик – сухой и немного потрепанный флердоранж, любовно уложенный в коробку заботливыми руками, вероятно, много лет назад и с тех пор никем не тронутый.
В тот же момент Кэди догадалась, что обнаружит под бумагой нечто совершенно необыкновенное. И нечто очень личное. Присев на корточки, она рассматривала цветы, приколотые к бумаге, благодаря чему они даже не сдвинулись с места во время ее отчаянных попыток отодрать крышку.
Кэди долго колебалась, не зная, что делать дальше. Что-то в глубине души ее настоятельно требовало вернуть крышку на место и никогда больше не открывать ее, засунуть коробку на шкаф, под самый потолок кухни, и только изредка бросать на нее взгляд, забыв о том, что лежит внутри. А еще лучше отделаться от коробки и забыть, что она вообще ее видела.
– Смешная ты, Кэди Лонг, – громко сказала она. – Кто бы ни сложил здесь все это, он мертв много-много лет.
С неудовольствием заметив, что у нее слегка дрожат руки, Кэди медленно отколола цветы, отложила их в сторону и развернула оберточную бумагу. В то же мгновение ей стало ясно, что открылось ее взору.
Аккуратно сложенное, за многие годы не тронутое ни светом, ни воздухом, перед ней лежало подвенечное платье: безупречно белое атласное, с глубоким вырезом каре, отделанным белой атласной оборкой. Пуговицы из поддельных бриллиантов переливались всеми цветами радуги.
Кэди все еще не оставляло чувство, что ей следует опустить крышку и навсегда закрыть этот короб. Но именно сегодня, когда она столкнулась со столь неприятной процедурой выбора свадебного платья, увидеть, что в старой коробке из-под муки, которую она купила, повинуясь кому-то необъяснимому импульсу, оказался подвенечный наряд, – это, по мнению Кэди, было более чем удивительно. Было от чего разволноваться! Она с трепетом прикоснулась к платью, просунула ладони под плечики и так извлекла свою находку на свет божий.
Платье было очень тяжелое, на него ушло немало метров бесподобного белого атласа, который от времени приобрел оттенок густых сливок. Там, где заканчивался лиф, прямо от талии начиналась юбка, гладкая и прямая спереди, но собранная сзади в тяжелый, в рюшах шлейф, который должен был тянуться примерно на метр за спиной того, кто наденет этот великолепный наряд. Подол юбки и весь шлейф по краю были расшиты шелковыми кружевами ручной работы, из-под которых был выпущен волан, украшенный чудесными сделанными вручную розочками из шелка.
Развернув платье к свету, Кэди любовалась тонкой работой. За сегодняшний день она перемеряла дюжину модных свадебных нарядов, но ничего подобного не видела. По сравнению с этим современные платья казались простыми крестьянскими одеждами безо всякого шарма, даже без намека на творчество модельера. Массовая продукция – безликие варианты одного и того же.
Кэди не могла отвести от платья взгляд. Длинные рукава оканчивались манжетами на пуговичках, аккуратно пришитых к самому краешку, из-под которого были выпущены оборки из кружева, безусловно, ручной работы.
Покачивая платье на руке, Кэди заглянула в коробку, и у нее перехватило дыхание.
– Фата! – выдохнула она, потом, изобразив реверанс, раскинула платье на софе и опустилась перед коробкой на колени.
Если чуть слышный шепот можно сделать из ткани, такое творение лежало сейчас перед ней. Кэди потянулась к газовым кружевам, но отдернула руку, словно испугавшись прикоснуться к столь прекрасной вещи. Потом, набрав полные легкие воздуха, Кэди подхватила эту белую пену. Она оказалась настолько легкой, что, казалось, вообще ничего не весит. Она была нематериальна, словно соткана из света и воздуха. Выпрямившись, Кэди почувствовала восхитительную нежность кружевной ткани, ласкающей кожу рук. Не нужно было быть специалистом по истории костюма, чтобы понять, что эти кружева – творение рук мастерицы, которая при помощи тончайших иголок сплела все эти цветы и вьющиеся стебли. И если Кэди не ошибалась, сделано это было с любовью.
Очень осторожно она раскинула кружево по софе, догадываясь, что соприкосновение такого старинного чуда с современной синтетической обшивкой мебели – почти святотатство.
Вернувшись к коробке, Кэди принялась медленно и осторожно извлекать из нее остальное содержимое. Ей казалось, что она совершенно точно знает, что именно найдет на дне: туфли, перчатки, корсет, нижнее белье из тончайшего хлопка, чулки с вышитыми подвязками. Крючок для застегивания башмаков. Снова сухие цветы.
Кэди с благоговением отложила в сторону все эти предметы и вернулась к коробке, чтобы рассмотреть оставшиеся сокровища. На самом дне лежала атласная сумочка, расшитая белой атласной лентой, завязанной в пышный бант. Когда девушка вынимала сумочку, сердце ее бешено стучало, потому что благодаря какому-то необъяснимому инстинкту она догадалась: то, что окажется внутри, станет ключом к тайне, почему это прекрасное платье так много лет назад оказалось спрятанным в простой старой жестянке. По весу можно было сказать, что внутри находится нечто весьма тяжелое, Прислонившись к кушетке, Кэди опустила сумочку на колени, медленно потянула за один конец ленты и развязала бант. Потом еще медленнее она откинула верхний клапан сумочки, опустила внутрь руку и извлекла наружу старую фотографию. Это была ферротипия мужчины, женщины и двух детей – очень симпатичная семья, все светловолосые, с приятными, счастливыми лицами.
