уже говорил, запрещено императорским указом. Инквизиция строго следит…
— Стойте, — внезапно похолодел я. — Получается, раз вы определили во мне чужака артефактом, эта ваша Инквизиция его во мне тоже найдёт?
— Может, — не стал отнекиваться управляющий, — но только в течение трех дней после замещения души. Позже ваша сущность полностью сольётся с телом реципиента! Но давайте об этом потом. На завтраке мы с вами будем вдвоем. Я сейчас пришлю Екатерину. Она — ваша личная служанка. К сожалению, слуг осталось всего пятеро. На содержание большого штата прислуги денег у нас, увы, нет. Впрочем, об этом я поведаю вам позже. С Катериной можете вести себя свободно. Она, как и я, самый преданный вам человек в поместье. А вот с остальными пока держитесь холодно и отстраненно. Сможете?
— А чего не смочь-то, — фыркнул я. — Можно только последний вопрос…
— Да?
— Вы гном?
— Гном? А… — он усмехнулся. — Да, среди моих предков встречались и они. Сейчас настоящие гномы большая редкость. Они живут обособленно и редко появляются на поверхности. Разве что для торговли. А я — полукровка. Таких, как мы, гномы за своих не считают. — Мне показалось, или в его словах мелькнула горечь?
В третий раз вкрадчиво напомнив про завтрак, Ефграф оставил меня одного. Долго скучать не пришлось: через несколько секунд появилась красавица-служанка. Она принесла штаны, рубашку и пиджак. Одежда в этом мире не сильно отличалась от привычной мне земной. Не джинсы, конечно, но вполне себе приличные черные брюки, белая рубашка и такой же черный пиджак. На рукаве вышит уже знакомый мне герб — топор с мечом, а под ними надпись, которую у меня наконец получилось прочитать. Уж больно странного вида буквы были.
«Все познается в сравнении».
Это чего, девиз такой, что ли? Интересно…
Пока одевался, девушка болтала без умолку. Правда, как это обычно бывает у женщин, полезной информации я услышал немного. Для меня, кстати, так и осталось неясно, какой вообще на дворе век. Если судить по мебели в спальне и виду из окна усадьбы, то, наверное, я очутился веке так в двадцатом. В самом его начале. Однако, не судить же мне о мире по какой-то там мебели?
Пришлось терпеливо собираться к завтраку, отдавшись в нежные руки своей служанки. А неплохо, когда тебя одевают. Особенно красивая девушка. Но всё же немного не по себе. Зато удалось выяснить что, куда и как правильно надевать.
Завтрак накрыли в большой столовой, впрочем, я бы назвал это обеденным залом. Мраморные стены, задрапированные изрядно потертым бархатом, высокие окна, за которыми открывался вид на уже знакомые мне аллеи, на полу давно неполированный паркет. Ну и сам массивный стол, рассчитанный человек на двадцать, не меньше. Вдоль него куча стульев, на одном из них и расположился Ефграф, что при моём появлении почтительно поднялся.
Я вопросительно посмотрел на управляющего и, уловив едва заметный кивок, отправился во главу стола, где возвышалось солидное кресло — нечто среднее между стулом и троном.
Усевшись, я окинул взглядом стол. М-да… Не знаю, как жили наследники долбанутого Викентия, но всё это разнообразие яств означает одно из двух — либо она дешёвая, либо денежки у моего рода водились. Но если вспомнить слова гнома-управляющего…
Завтрак, как по мне, чересчур обильный… Нет, правда, чего здесь только не было. Мясо, салаты, какие-то тарелки с причудливо разложенными сырами, несколько ваз с фруктами, два высоких объемистых серебряных кубка с выгравированными на них уже знакомыми мне гербами. Один из слуг (кстати, моя служанка, кажется, была тут единственной молодой девушкой, остальным перевалило далеко за пятьдесят) разлил нам из большого кувшина вина и, поставив его на стол, удалился, оставив нас наедине.
Я вдруг почувствовал себя ужасно голодным и под одобрительным взглядом Ефграфа набросился на еду. Управляющий терпеливо ждал. А когда я наконец наелся и сыто откинулся на стуле с кубком, в котором, к слову, оказалась весьма недурственное вино, то первым делом спросил о прислуге:
— Я правильно понял, что, кроме пяти слуг и вас, здесь никого нет? Во всем имении? — уточнил я.
— Да, именно так, — кивнул управляющий. — Ваша Светлость, вы закончили с трапезой?
— Закончил.
— Тогда давайте я немного введу вас в курс дела. Особенно касаемо предыстории вашего появления в теле наследника…
Не услышав от меня возражений, Ефграф продолжил:
— Род Черногряжских очень древний. Его история насчитывает более семи веков. Наша семья считает честью служить князьям Черногряжским, — в голосе управляющего звучала гордость. — Пост управляющего имением передаётся по наследству от отца к сыну уже несколько поколений. Но, к сожалению, последние сто лет блеск вашего фамильного герба потускнел. Дела наши идут из рук вон плохо…Пока были живы ваши родители, всё еще кое-как держалось… — гном запнулся и вопросительно взглянул на меня.
Я же только пожал плечами. Похоже, на какое-то время мне всё-таки придётся смириться с ролью Павла Ивановича Черногряжского. По крайней мере, пока. Но сначала нужно во всем разобраться. Кто знает, вдруг всё-таки найдётся способ вернуться…
— Ваша Светлость, как я уже сказал, — с сожалением вздохнул собеседник, — я не особо разбираюсь в магии…
— Ладно, расслабьтесь, — хмыкнул я. — Вы же как-то вычислили, что я это не я… То есть, что Павел не Павел…
— Это другое… — нахмурился Ефграф. — Абрахам дал мне небольшой артефакт, который позволял определить, успешно прошел ритуал или нет… Так вот, — продолжил тем временем гном, — пока были живы ваши отец с матушкой, мы еще сводили концы с концами и даже были немного в прибыли. Но как только они пропали, с вами приключилась непонятная хворь. Сначала мы думали, что это проклятье, но целительницы — а поверьте, господин, смотрели вас не одна и не две, — не могли определить, чем именно вы больны. Да, недуг чем-то походил на проклятье, но ни в вашем теле, ни в магической ауре его так никто и не обнаружил. Время шло, болезнь брала своё. Последние четыре года вы практически провели в постели. Я уже окончательно отчаялся, но, слава Нити, Абрахам подсказал вариант…
— Стоп, — я решил выхватывать из речи Ефграфа интересующие меня слова. — Ты сказал, что дела шли плохо, а после смерти родителей всё стало ещё хуже?
— Именно так…
— Но что-то это не заметно, — я махнул рукой на
