и решительно поковыляла к нему. Он тоже был занят, но только наполовину. Причем на значительную. Огромный мужик занимал все пространство, оставив узкий проход к широкому подоконнику. Ничего, я не гордая, я могу и ползком, если надо. Нагло пропихиваясь и упорно делая вид, что не замечаю его недовольства, присела на краешек стула, поставив на угол стола свой горячий американо и положив шоколадку. Потом на него посмотрела, ожидая увидеть на роже, конечно же, кислую мину.
И ошиблась. Во-первых, он был очень красив. Но к этому недостатку бессмертных я начинала уже привыкать. А в том, что он был из «этих», сомневаться не приходилось: я их за версту уже чуяла. Во-вторых, мужик ласково мне улыбался. Как ребенку, котенку или цветку, не как женщине, слава Богу.
Мрачно развернув шоколадку, я уставилась в свой бумажный стаканчик.
Нет сил быть приличной, совсем.
— Я могу вам помочь? — голос у него тоже был, что надо.
И спрашивал проникновенно. Настолько, что сразу же захотелось все бросить и срочно на ручки. Или как минимум рассказать ему про все беды свои. От острого приступа фобии меня защитил лишь тот факт, что бессмертных нам можно было пока не бояться. Беглый притворщик Гётлим был простым (ха-ха-ха!) мимикримом, без ощутимого флера бессмертия.
Все это молча продумав, я отломила кусок шоколадки, кофе хлебнула и подняла на соседа глаза.
Совершенно случайно взгляд задел его бейджик, и его прочитав, я выругалась. Тихо, но витиевато и на латыни, как умеют ругаться лишь медики и биологи. И горячий напиток свой пролила, и почти подавилась своим шоколадом.
— Все так плохо? — мужчина явно с огромным трудом сдерживал смех.
— Вы это сделали специально? — не удержалась, конечно.
Он удивился. Предложил мне салфетку. Возникшую на нашем с ним столике внушительную кофейную лужу красивой рукой промокнул аккуратно.
— Очень надеюсь, что нет. Я просто здесь завтракаю. Или обедаю, — он взглянул на дорогие наручные часы, тяжко вздохнул. — Очень тяжелая была операция, во времени совсем потерялся. Кофе еще принести?
Я очень ярко представила себе эту тушу, пробивающуюся через кучу народу в буфете, и судорожно головой покачала:
— Нет-нет! Антон Клавдиевич, — я так проникновенно к нему наклонилась, что мужчина отпрянул. — А ведь я вас искала! Обежала уже весь комплекс, с ног сбилась. Три раза.
— Точно меня? Я здесь вообще-то проездом, через час уже…
— Меня зовут Илона Кот, — лицо врача тут же несколько вытянулось. — Я супруга Марка, это он попросил меня вас найти.
Сегодня я топ удивляльщиков, очевидно.
Антон молчал пару минут, меня пристально очень разглядывая. Я вздохнула и медленно отодвинула ворот жилета, обнажив основание шеи.
Наш брачный знак там проглядывал тоненькой золотистой вязью, но для знающих этого было достаточно.
— Хм… Вот как. Выглядит убедительно. Можно мне вашу руку?
Не стоит отказывать Дивиным…
Эту фразу, совершенно случайно услышанную, я запомнила хорошо.
_____________________________
¹Ях (или Аах ег. Jˁḥ — луна) — древнеегипетский бог Луны и теней. Бог шпионов и покровитель тайн.
²Баст — древнеегипетская богиня радости, веселья и любви, женской красоты, плодородия, домашнего очага и кошек, которая изображалась в виде кошки или женщины с головой кошки.
³Сфинкс — мифическое существо с головой человека и телом льва.
⁴«Алиса в Зазеркалье» — детская книга английского математика и писателя Льюиса Кэрролла, написанная в 1871 году как продолжение книги «Алиса в Стране чудес».
5. Письмо
«Обилие фактов порождает фактический хаос.» М. К. Кот «Дневники и записки»
Зоологический музей зоологического института российской академии наук встретил меня как родную.
После допроса с пристрастием, учиненного все так же лучезарно улыбавшимся Дивиным, я сюда приползла из самых последних сил, чуть ли уже не за стенки держась.
Ключи этот вредный бессмертный мне все-таки выдал. И даже один электронный — от ячейки с вещами Кота. Видимо, под конец нашего разговора я уже имела настолько жалкий вид, что мне даже визитку оставили. И велели звонить «по любому вопросу». Мол, врач мне еще точно понадобится.
Спасибо, конечно, но у меня свой есть проверенный, человеческий.
Дивин прекрасен, действительно: замучил расспросами до полусмерти, а потом: «Обращайся, моя золотая». В этом вся «прелесть» общения с наделенными силой: они совершенно не чувствуют слабостей. Бессмертные не жестоки, они просто выше нас, смертных. Дня них мы — малые дети с проблемами уровня: «Мой совочек сломался!» И этого не изменить, к сожалению. Как малоизученной и опасное явление матушки-природы.
Ну его, доктора Дивина! Пусть себе едет обратно, в свою Москву суматошную, там им самое место, бессмертным.
А я постою пока тихо у кассы, делая вид, что рассматриваю расписание. Дух немножечко переведу.
— Король! — громко раздался женский визг за спиной.
Несчастная группа японских туристов, ожидавшая экскурсовода у входа, тут же сбилась в плотную кучку, явно готовясь к организованному отступлению. Японских туристов можно легко отличить по гаджетам в маленьких крепких руках (только японским) и по радостно-нечитаемым выражениям круглых лиц. Корейцы всегда выглядят озадаченно, китайцы суровы и сосредоточены. Все остальные народы дальней Азии редко ходят сплоченными группами в зоомузей.
Я тихо вздохнула. Хочу быть японкой и спрятаться от неминуемой этой напасти среди одинаковых лиц. От той, что настигнет меня очень скоро.
Но не получится. Потому подруга моя институтская, Машка Зайцева, всегда отличалась редкой настойчивостью и трудолюбием. От судьбы не уйдешь.
Сосчитала до трех и, попытавшись хоть как-нибудь улыбнуться, медленно к ней обернулась.
— Маша, радость моя, какая удача! Ты здесь.
Масяня даже притормозила от неожиданности. Ну да, «радостью» ее редко кто называл. Но мы же взрослые люди уже. Нам-то можно.
— А ты пострашнела! — хоть что-то стабильно в большом этом мире. Подруга моя боевая Масяня всегда была прямолинейна, как швабра.
Она уверенно распихала японцев локтями и гордо нарисовалась напротив меня.
Малюсенькая, очень хрупкая девушка, с ершиком коротко стриженных ярко-зеленых волос, с круглыми очками на тоненьком носике и лукавыми темными глазками, эта девушка напоминала коварную феечку, совершенно случайно попавшую в нашу реальность и прекрасненько тут устроившуюся. Может быть, она тоже из «наших»?
— Так замуж вышла, — зачем-то вдруг ляпнула я, тут же поймав быстрый взгляд, брошенный на мою правую руку. Ну да, кольцами непутевые молодые так и не разжились. Не успели, нам некогда.
С сожалением тоже взглянула на конечность свою и… обнаружила невозможное. На бледном моем тонком пальчике безымянном красовалось кольцо. Совершенно нескромное. Все такое ажурное, будто сплетенное тонкой вязью из белого золота. И орнамент знаком почему-то. Точно! На моем тощем плечике красовалось теперь уже нечто подобное.
