кивает Ангелина на ее живот.
— Пока без токсикоза.
— Чтобы так и было, — предлагает Лина тост.
Среди противоречий, которыми полна моя взрывающаяся голова, есть и тот факт, что Оля понятия не имеет, кто отец моего ребенка. Я… дала ей понять, что это неважно, еще тогда, когда поделилась своей новостью два года назад. Она приняла это спокойно и никогда меня не спрашивала, а я хранила эту тайну, как личное сокровище…
Мы успеваем допить бутылку к тому времени, как с улицы доносится звук открывающихся ворот. Хозяин дома врывается в наш тихий кружок с цветами в руках и бодрым приветствием:
— Дамы…
— Добрый вечер… — откликается Ангелина.
— Привет… — тихо отзываюсь я.
Мы с Линой на секунду становимся лишними, ведь, вручив Оле букет, Руслан целует ее макушку, спрашивая:
— Как дела?
— В порядке, — бормочет Оля. — А ты почему так рано?
— Соскучился, — улыбается он.
Оля фыркает, опуская лицо в цветы, а Руслан продолжает:
— Пойду переоденусь, отдыхайте.
Когда снова остаемся втроем, Лина мечтательно тянет:
— Я тоже соскучилась. Поеду домой…
Я поддерживаю Олин смех, а когда такси везет нас с Лео домой, превращаюсь в накрученную версию себя. Наблюдая за тем, как сын клюет носом в детском кресле, я мучаюсь тем, что в моей телефонной книжке есть номер Кирилла Мельника, но звонить по нему у меня ни за что не хватит смелости.
Неделя, может, больше…
Возможно, он все еще женат. Он может быть по-прежнему женат! Интересоваться его семейным положением у меня нет никакого права. Я сама попросила оставить меня в покое. Сама попросила его уйти. Два года прошло, наверняка я стала для него просто воспоминанием. Я не могу лезть в его жизнь. Задавать вопросы. Кто я, черт возьми, такая?!
От этих мыслей он кажется мне далекой вселенной. Чужой и закрытой.
Стоя на собственной кухне, я мучаю штопором завалявшуюся в холодильнике бутылку вина, чувствуя, что без него мне не уснуть.
Возможно, Кирилл сменил номер. Возможно, я просто напилась, раз думаю о том, чтобы это проверить. Я не имею права вторгаться в его личное пространство. По крайней мере, пока не решу, что делать с моим секретом, который носится по гостиной, перекладывая с места на место свои игрушки.
Звонок Максима вызывает прилив усталости. Снимая трубку, я не пытаюсь это маскировать.
— Алло… — отвечаю ему.
— Привет, уже дома? — интересуется парень.
— Да, мы взяли такси.
— Вот блин, жаль. Я почти успел. Только что освободился.
— Не страшно…
— Так может… я заеду?
— Я устала. Хочу лечь спать.
— Ну… я тоже не против лечь спать, — тянет он. — Слушай… мы же можем просто спать, понимаешь, о чем я?
Отлично понимаю. Проблема в том, что я как раскрученная юла, черт возьми. То, что еще несколько дней назад было простым и понятным, теперь стало сложным.
Я хочу спать одна.
— Давай в другой раз, — говорю ему. — Я правда устала… я… просто… давай в другой раз, ладно?
Вздохнув, он бодро отвечает:
— Ладно. Маш…
— Что?
— Я люблю тебя… — произносит, прежде чем положить трубку.
Глава 8
Маша
Время утекает у меня сквозь пальцы. Оно и раньше не стояло на месте, а неслось, но теперь мне кажется, будто я проживаю один день за два. И я этому рада, ожидание давно пополнило список тех вещей в моей жизни, которые я терпеть не могу. Точно так же, как неизвестность. И то, и другое я познала во всей красе еще в ту пору, когда каждую минуту прожитого дня отсчитывала ударами своего сердца. В ожидании, пока в дверь постучит мужчина, который мне не принадлежит.
На часах почти восемь вечера, и этого вечера я ждала три дня. Упорно и целенаправленно, с терпением, которому можно позавидовать. Источником этого терпения был тот факт, что я точно знала, чего жду, правда, спокойствия это не добавляет.
Сегодня в одном из ночных клубов пройдут поединки по смешанным единоборствам, и спортсмены там выступят достаточно известные, чтобы о мероприятии даже мертвый заговорил. Афиши расклеены по всему городу. На “разогреве” будут выступать ребята из клуба Максима, его друзья.
Клуб Максима участвовал в организации этого мероприятия, последний месяц он только о нем и говорил, и, несмотря на то, что наблюдать из первых рядов, как один мужчина избивает другого, для меня удушающее зрелище, я согласилась пойти. Дала свое согласие, хоть и не была до конца уверена, что исполню обещание.
А теперь волнение внутри меня можно назвать бурлящим. Как чертов водопад.
Я знаю, кого там увижу. Как минимум, китайскую делегацию в сопровождении Руслана Чернышова, и я иду на этот шаг осознанно, как никогда.
Я ненавижу неизвестность. И не могу больше в ней вариться. Я устала изводить себя мыслями, мне просто необходимо сделать шаг с обрыва, я, кажется, жить без этого не могу.
Даже если разобьюсь, об этом никто не узнает. Никто. Я никому не скажу. Я отлично умею хранить секреты, тем более, свои собственные.
Тянущее ощущение в груди окрашено моей тревогой. Мне мерещится, что она стоит в глазах, как табличка с крупными буквами, когда смотрю на свое отражение в зеркале на стене ванной.
Моя жизнь упростилась бы в миллион раз, если бы я могла ответить на слова Максима тем же. Сказать три простых слова, “я люблю тебя”. Но я не могу. Мужчина, которого я люблю, здесь, под моей кожей! И это не Максим.
Два года назад мне было гораздо проще не разделять его чувства, а теперь это как камень на душе.
Это чертово дежавю. Гребаная ирония судьбы.
Подсветка вокруг зеркала добавляет деликатного блеска на атласной ткани моего платья. Оно достаточно смелое, чтобы мне не приходилось надевать его больше двух раз после покупки.
Завершив макияж губной помадой, отправляю ту в свою сумочку. Свое отражение я оцениваю, как превосходное. Во-первых, я два часа потратила на сборы, во-вторых, я не отношусь к той категории людей, которые вечно выискивают у себя недостатки. Я слишком долго пыталась полюбить себя снова, чтобы спустить все это в трубу, начав копаться в несовершенствах своей внешности.
Точку в моем образе ставят объемные металлические серьги, которые надеваю, возясь с застежками, и легкий жакет на тот случай, если в зале переборщили с кондиционерами.
Забрав со столешницы сумочку и телефон, выхожу из ванной, готовая к тому, что Максим позвонит с минуты на минуту.
Степа уже сидит на диване в гостиной, держа в руках джойстик от игровой приставки, которую принес
