Грациозно, не снижая скорости, «фантом-VI» врезался в воду, и вскоре уже стали видны контуры кольца кораблей. Джерри потянулся к другим рычагам.
Для него это была первая возможность испробовать новые возможности автомобиля, за который он заплатил сто пятьдесят тысяч марок.
Послышался мягкий, бормочущий звук, и машина стала погружаться в океан; она могла погружаться всего на несколько футов и покрывать под водой лишь небольшие расстояния, но, возможно, этого будет вполне достаточно, чтобы позволить ему проскочить.
Теперь его скорость значительно снизилась. Сквозь мутную воду он всматривался вверх, и вскоре увидел впереди кили радиосудов. Их сонары должны были обнаружить его, тогда они сразу же станут сбрасывать глубинные бомбы, но, если повезет, они взорвутся глубоко под ним, да и выяснить с какой-либо достаточной точностью местонахождение такого маленького корабля, как его, будет для них трудной задачей.
У них был пунктик.
Он увидел, как первая бомба плюхнулась в воду справа от него и пошла на дно океана.
Потом рядом с первой упала вторая и еще одна — слева, потом — сзади.
Он следил за тем, как они погружались.
Друг за другом поднялись взрывные волны, угрожая вытолкнуть его на поверхность — прямо под орудия янки.
Машина рокотала. Ее курс преградила следующая серия ударных волн. Джерри прочно удерживал управление штурвалом, заставляя машину плыть между волнами, пережидая, пока они улягутся, прежде, чем двигаться вперед под килями кораблей и между ними.
Еще несколько бомб упали в воду и пошли вниз.
Одна из синих стальных канистр чиркнула о борт автомобиля, и он резко свернул в сторону, а она взорвалась уже под ним, задев тыл машины и едва не перевернув ее.
Джерри бросило вперед, на штурвал. Взорвалась еще одна бомба. Вода потеряла прозрачность. Его терпение кончилось. Автомобиль винтом уходил на опасную глубину; Джерри удалось включить внутреннее освещение и выровнять управление, когда машина уже начала было кувыркаться.
Сверившись с приборами, Джерри рассудил, что он вне досягаемости, и начал подниматься.
Лимузин величественно продолжал путешествие по поверхности, пробиваясь сквозь волны. Оглянувшись, Джерри увидел позади суда.
Несколько орудий выплюнули из своих жерл облачка черного дыма, до Джерри донесся рокот их выстрелов, и он увидел, как снаряды врезались в море и разорвались по обе стороны от него, покрыв водяными брызгами тент автомобиля и сразу лишив его видимости.
Он улыбнулся: прежде, чем они достанут его, он будет за горизонтом.
Да, пока радиосуда не догадаются опустить противолодочные сети, автомобилем можно будет пользоваться.
Скользя, как дельфин, в теплой воде, машина вскоре оказалась в пределах прямой видимости от Остенде и его бетонной магистрали. Машина, управляемая Корнелиусом, мягко въехала на дорогу, приняла прежний вид и покатилась по шоссе к Брюсселю, так ни на мгновение и не остановившись.
Джерри купил газету в придорожном киоске, прочел, что Израиль аннексировал Болгарию и что еще одна сотня тысяч американских военных советников прилетела в европейскую штаб-квартиру в Бонн.
Между тем солнце клонилось к закату.
Операция прорыва через блокаду радиосудов несколько утомила Джерри, и он решил провести ночь в получившем одобрение организации отеле в Брюсселе.
Вскоре впереди показался и сам Брюссель, одетый в красное барокко и золото предзакатных лучей, — сладкий город ностальгии.
Анализ крови
При скорости движения, превышающей скорость звука в три раза, обычно покрышки начинают плавиться.
Реклама фирмы «Гудрих»
1. Выдающий секреты проповедник оказался подглядывающим Томом[2]
Пастор Бисли сунул палочку турецких сладостей в свой огромный слюнявый рот, улыбнулся, пережевывая мягкий шоколад и желе, и развернул следующую. Съел и ее, облизал губы и поднял авторучку.
В комнате для отдыха «Золотого планетария» — одной из лучших гостиниц Брюсселя — он отшлифовывал статью, подготовленную для газеты. Называлась она так: «Героин: средство от рака?» и должна была появиться в следующее воскресенье. Вот уже несколько лет он писал статьи для «Санди мессенджер»[3]. До роспуска клира[4] он формировал регулярную рубрику «С моей кафедры», а потом, когда «Мессенджер» был вынужден сменить политику, чтобы соответствовать новым веяниям, он тоже сменил название колонки — «С моей точки зрения». Журналистика, однако, не приносила достаточных доходов и была лишь полезным побочным занятием.
Со своего места пастор Бисли мог видеть главный вход в гостиницу, и он вскинул глаза, когда стеклянные двери распахнулись. В них входил мужчина с легким саквояжем, одетый в черно-белое меховое пальто. Человек этот, судя по внешности, был индийцем, так как кожа его была черной, на нем был сложный тюрбан и, по мнению пастора, довольно вульгарный шелковый костюм. Мужчина прошел к столу регистрации и заговорил с клерком, который протянул ему ключ.
Пастор сунул развернутую пастилку турецких сладостей в рот и продолжил работу.
Ему не потребовалось много времени, чтобы завершить статью, вложить ее в конверт, надписать адрес и поставить печать; он прошел к почтовому ящику в гостинице и бросил туда конверт.
Потом взглянул на часы, висевшие над столом регистрации, понял, что вот-вот подадут десерт, и отправился через фойе в столовую. Помещение столовой было заполнено наполовину. Две-три семейные группы сидели у стены, несколько бизнесменов с женами или секретаршами — за другими столиками, а в самом дальнем конце зала сидел индиец, который, видимо, выбрал фазана — фирменное блюдо отеля.
Пастору Бисли была ненавистна даже мысль о мясе. Собственно говоря, он ненавидел и мысль об овощах; лишь сладкие апельсины не входили ни в одну из этих групп, и именно ради них он пришел в «Золотой планетарий».
С большим достоинством он опустил свои мощные телеса на хорошо набитое сиденье стула и сложил бледные руки на столе.
Заказывать что-либо не было необходимости.
Очень скоро появился официант с первым из шести очищенных апельсинов, которые пастору предстояло сегодня съесть, что он обычно с успехом проделывал ежевечерне, бывая в Брюсселе.
Пастор взял вилку и ложку, склонил свой нос над десертом, и очи его увлажнились от вожделения.
Но, даже будучи поглощен десертом, пастор не мог не заметить индийца, когда тот прошел мимо его стола. Он шагал так упруго, распространяя вокруг такое ощущение физической силы, что пастор вдруг засомневался, тот ли он, за кого себя выдает.
