Но, даже будучи поглощен десертом, пастор не мог не заметить индийца, когда тот прошел мимо его стола. Он шагал так упруго, распространяя вокруг такое ощущение физической силы, что пастор вдруг засомневался, тот ли он, за кого себя выдает.
Хотя он прервал трапезу лишь на долю секунды, ее оказалось достаточно, чтобы пастор с возросшим аппетитом вернулся к четвертому апельсину.
Поднявшись из-за стола, он решил отойти ко сну пораньше — его ожидало напряженное утро.
Джерри Корнелиус снял свой тюрбан и бросил его на стул рядом с кроватью. Девушка, казалось, была слегка удивлена цветом его волос; ее полные губы немного раскрылись, и она повела телом на постели.
Как большой черный боа-констриктор, он выскользнул из своих шелков и медленно подошел к ней, взял ее за плечи своими сильными руками и привлек к себе так, что ее розовые груди прижались к его темной груди; она глубоко вздохнула, прежде чем его губы коснулись розовой нежности ее рта, его язык погладил ее язычок, и любовь закипела в их телах, приподнимаясь-поднимаясь-поднимаясь с новой силой и побеждая, наконец, с нежнейшими григорианскими песнопениями; темп возрос, плоть прижалась к плоти, уста — к устам, руки двигались, тела плавились, зубы кусались, звуки голосов, выкрикивающих что-то, могли, казалось, разбудить мертвых.
Он лежал рядом с ней, чувствуя запах ее тела и стараясь дышать не очень тяжело, чтобы запах этот держался в его ноздрях по возможности подольше. Он обнял ее за плечи, она уютно прижалась к нему; ее длинные, тонкие темно-каштановые волосы коснулись его кожи. Некоторое время они лежали тихо, потом он достал свои сигареты и прикурил себе и ей.
Он не ожидал встретить другую организацию, функционирующую в «Золотом планетарии»: Коутрубуссис ничего о ней не говорил. Но Полли Фесс узнала его в коридоре около номера, хотя он и не знал ее.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он ее.
— Ищу тебя, — пока могла, она использовала свои возможности.
Тогда он повторил вопрос.
— Я как раз доставила груз, — ответила она ему. — По пути обратно в Англию. Рискованная была работа — со всякими опасностями. А ты что — ищешь здесь потенциальных членов?
— Нет.
— Ага, — понимающе проговорила она.
Джерри скользнул ладонью по ее бедрам и вверх по торсу и правой груди, поглаживая сосок, пока он не затвердел; он положил сигарету в пепельницу около кровати, вынул сигарету из ее пальцев и положил ее тоже.
Ее великолепные зубки нежно ущипнули его за язык, когда они поцеловались. К несчастью, они не выключили свет. Пастор Бисли нахмурился, таращась в дырочку для подсматривания, проделанную из его комнаты.
Он узнал Корнелиуса.
2. Опасность! Бесплатные попутчики разыгрывают из себя журналистов
Когда на следующее утро Корнелиус покидал гостиницу, его окликнули с угла улицы. Повернувшись в ту сторону, он увидел толстую фигуру в гамашах и пасторском сюртуке. Человек размахивал атташе-кейсом и ковылял с подвижностью, на которую только был способен.
— Один момент, сэр! Один момент вашего времени! — Слова прерывались тяжелым дыханием и произносились голосом, напоминавшим бульканье нечистот в подземелье.
Корнелиус остановился у «фантома-VI».
— Да, — отозвался он. — На момент, ладно?
Его интересовало, не связной ли это от организации, о котором его просто никто не предупредил.
Священник, тяжело дыша, наконец добрался до него, прислонился к машине, торопливо извлек из кармана бумагу, в которую было завернуто что-то, похожее на шоколадный крем, и набил им рот. Процедура, казалось, способствовала его выздоровлению.
— Бирмингем, — произнес он.
— Действительно, — откликнулся Корнелиус.
— Бисли… из Бирмингема. Мы встречались там в позапрошлую Пасху.
— Я стараюсь не ездить в Бирмингем, если только могу, — привередливо возразил Джерри. — Я не был там четыре года.
— Мистер Асерински, — приняв осуждающий вид, проговорил пастор Бисли. — Мистер Асерински! Да ну же! Бирмингем, позапрошлая Пасха.
— Позапрошлая, позапрошлая… — Джерри сложил губы трубочкой. — Позапрошлая…
— Ага! — улыбнулся Бисли и постучал себя пальцем по лбу. — Ага! Воскресите вашу память.
— Определенно нет!
— Что, разве нельзя вспомнить, где человек был в какой-то определенный момент? Или, если можно так выразиться, кто был, хм? Ха-ха!
Корнелиус сконцентрировал внимание, готовый в доли секунды вытащить из кобуры вибропистолет. Но Бисли наклонился вперед с понимающей улыбкой:
— Доверьтесь мне, мистер Асерински. У нас — и у вас и у меня — много общего.
— Вы, вообще… — проговорил Корнелиус, — … из организации?
— К несчастью, нет. Но я понимаю цели. И одобряю их, мистер Асерински.
— Я сейчас уезжаю, — Джерри положил руку на рукоятку пистолета.
— Я хотел попросить вас об одном одолжении.
По другой стороне улицы прошел одноэтажный желтый трамвай. Корнелиус краем глаза проследил за ним.
— Что это было?
— Я думаю, вы направляетесь в Германию. Вы проедете через Аахен?
— Это должен бы говорить я, — Джерри чуть расслабился, увидев; как трамвай повернул за угол.
— Может быть, вы захватите меня? Я всего лишь бедный журналист, поездки же на поезде так дороги, а вы — я уверен — понимаете меня.
— Журналист?
— Служитель церкви. К сожалению, эта профессия в наши дни отмерла. Прогресс, мистер Асерински, ограничил симпатии к избыточным… Я имею в виду… — пастор сунул руку в карман пальто и, достав плитку шоколада, сунул ее в рот. — Осталось еще совсем немного того, к чему я был приучен. Я торговал порученной мне миссией утешения. И я все еще стремлюсь к этому, если только могу.
Джерри наблюдал, как тонкая струйка шоколада вытекла изо рта пастора Бисли. Она была похожа на кровь.
— Я не верю вам, — сказал он.
— Простите мне некоторую долю жалости к себе, — пастор развел руками и в отчаянии передернул плечами. — Однако моя внешность, без сомнения, мешает вам. Но что я могу поделать? Моя одежда — это все, что я имею. Мое бедное, такое крупное тело: виноваты гланды. Однако крайняя необходимость вынуждает меня обращаться с просьбой, ведь я заработаю немного денег, которые поддержат меня в течение недели-двух. Да еще надо учитывать чуму. Здесь видели крыс. Вы мистер Асерински, хорошо одеты, приятны на вид, да и богаты тоже [5]…
— Слишком богат. — Джерри открыл дверь и бросил свои пожитки на заднее сиденье автомобиля.
Сам он скользнул на сиденье водителя, захлопнул дверь и запустил двигатель.
