Великое разорение страны Иваном Грозным ввергло русский народ (крестьян, холопов, ремесленников, попов, мелких купцов и дворян) в такую бездну нищеты, которой смог добиться позже разве что Петр I. В это же время молодой красавец Фёдор Романов сорил деньгами. Его выезд потрясал воображение, его кони, охотничьи собаки и ловчие птицы были едва ли не лучшими на Руси. Он не мог допустить, чтобы на Руси нашёлся лучший наездник или более удачливый охотник. Фёдор Никитич был, разумеется, первейшим щёголем, превосходя всех роскошью одеяний и умением носить их. Если московский портной, примеряя платье, хотел похвалить заказчика, то говорил ему: «Ты теперь совершенно Фёдор Никитич!»
Открытый дом, наполненный друзьями, веселые пиры и ещё более шумные выезды из Москвы на охоту с толпами псарей, сокольничих, конюхов и телохранителей создавали образ молодого повесы, беззаботно пользующегося невиданным богатством. Но Фёдор Никитич не перегибал палку и в Смутные времена оставаясь образцом старинных добродетелей. Пьяный разгул и разврат, свойственный опричнине и московскому двору Ивана Грозного, были ему совершенно чужды. Он женился по любви на бедной, но из древнего рода девице Ксении Ивановне Шестовой и жил с ней душа в душу, произведя на свет пятерых сыновей и дочь.
Плодовитостью Фёдор Никитич пошёл в отца. Только дети его и Ксении Ивановны были слабенькими. Старший, Борис, умер в 1592 г. в один день со вторым сыном, Никитой — видно, зараза какая-то привязалась. Младенец Лев Фёдорович скончался в 1597 г., младенец Иван Фёдорович — в 1599-м. Выжили только первый и четвёртый ребёнок из шести: дочь Татьяна и родившийся в 1596 г. сын Михаил Фёдорович — будущий царь всея Руси. Легко заметить, что если бы не большая супружеская любовь Фёдора и Ксении, история России могла бы пойти совсем другим путём…
Удачной женитьбой Романов, несомненно, привлек к себе симпатии среднего дворянства, не говоря уже о массе порядочных людей, видевших в его счастливой семейной жизни возвращение добрых нравов после опричного лихолетья, когда сексуальная несдержанность, насилие и мужеложество были постоянными спутниками доносов, клеветы и кровавого террора. Счастливая семейная жизнь сама по себе достижение, но создать яркий образ земского боярина, наслаждающегося жизнью по традициям старины, как будто и не было ужасов царствования Грозного, было гораздо сложнее.
Портрет царя Бориса Годунова. XVII в.
Бывшему опричнику Борису Годунову, например, это не удалось, хотя он без памяти любил свою жену (дочь Малюты Скуратова-Бельского) и детей, тратил несметные богатства для привлечения симпатий знати и народа, стал на Москве правителем и, наконец, царём всея Руси. Что бы ни делал хорошего хитроумный Борис, любимцем народа оставался беззаботный Фёдор Романов.
Рискну предположить, что годы царствования Фёдора Ивановича (1584–1598) были счастливейшими в жизни будущего патриарха. Не обремененный обязанностями правления и тайными интригами, не снедаемый честолюбием, как Борис Годунов или его соперник и унылый завистник Василий Шуйский, он жил в своё удовольствие, одновременно закладывая основу ещё большего возвышения рода Романовых.
Именно он был старшим Романовым, управляя всеми делами рода и помогая своим братьям и сёстрам. Младшие братья Фёдора Никитича, Михаил, Александр, Иван и Василий, во всём слушались его советов. Все они были не женаты и по традиции жили на дворе отца на Варварке, где хозяйством управляли старший брат и его супруга.
Двух сестёр Фёдора Никитича удачно выдал замуж ещё его отец. Старшая из них, Евфимия, вышла за князя, боярина и воеводу Ивана Васильевича Сицкого, родила от него сына и дочь. Представители древнего княжеского рода ярославской ветви Рюриковичей, Сицкие служили московским князьям с XV в., но были незаслуженно «затёрты» при дворе. Связь с Романовыми помогло им в продвижении в бояре. Романовым же этот брак дал возможность ещё раз продемонстрировать приверженность к традиционным ценностям.
Браком второй сестры, Марфы, отец Романова показал смирение перед большими переменами, которые произошли в XVI в. при московском дворе. Усилиями Ивана Грозного и Бориса Годунова старое русское боярство было серьёзно разбавлено представителями разных пограничных народностей. В пику русской знати их называли «царевичами» и титуловали князьями, хотя ранее князья исчислялись только от Рюрика и Гедимина. В числе прочих выделялись потомки некоего вождя из Кабарды Темрюка, крестившиеся в Москве и названные князьями Черкасскими. Мария Темрюковна стала одной из жён Ивана Грозного. Её племянник Борис Камбулатович стал боярином. За него-то Никита Романович Юрьев и выдал замуж свою дочь Марфу. Около 1580 г. у них родился сын Иван, двоюродный брат и в будущем верный сподвижник царя Михаила.
Фёдор Никитич, чтобы укрепить союз Романовых с Годуновыми, выдал свою младшую сестру Ирину за стольника Ивана Ивановича Годунова. В будущем это спасло Ирину от опалы, но детей у них не было. Самая младшая сестра, Анастасия, до опалы на Романовых в 1601 г. жила с братьями на дворе Фёдора Никитича. Вначале она была ещё маленькой. Но к концу XVI в. девушке исполнилось не менее 17 лет — возраст по тем временам изрядный, — а она всё ещё не была замужем. За знатнейшего, хотя и не очень видного при дворе, князя Бориса Михайловича Лыкова-Оболенского Фёдор Никитич выдал её только после опалы, при Лжедмитрии I, при котором молодой князь Борис стал кравчим (виночерпием) и за близость к которому был пожалован в 1606 г. в бояре. Супруги были прекрасно приняты при дворе Михаила Романова, но несчастливы в детях. Первая их дочь Ирина умерла в 1607 г., последний сын Иван — в 1624 г. Эта ветвь рода Лыковых-Оболенских прервалась.
Благополучие семьи было непосредственно связано с разумным управлением обширными родовыми вотчинами[19]. Их успешно приумножал отец, прилагая к старым владениям пожалованные и купленные земли. Иван Грозный в своём завещании отметил: «И что я пожаловал Романову жену Юрьевича и её сына Никиту волостями и селами… — и в те вотчины сын мой Иван и сын мой Фёдор не вступаются». Жена Романа Юрьевича Захарьина, мать царицы Анастасии Ульяна Фёдоровна Карпова, дочь окольничего старого московского рода, пользовалась большим уважением при московском дворе.
В Москве Фёдор Никитич управлял огромной усадьбой в Китай-городе, на Варварской улице. Там, среди огородов, садов и хозяйственных построек, тянувшихся от Варварки к Москве-реке, стояло множество палат, в которых жила большая семья. Даже сегодня одно из зданий сохранилось в своей нижней, каменной части (над которой обычно стояли жилые деревянные терема). В нём находится музей «Палаты бояр Романовых».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
