К сказанному следует добавить следующее. По данным Министерства торговли США в 1996 г. лица, окончившие колледжи или университеты, имеют в 8 раз больше компьютеров в домашнем пользовании по сравнению с теми, кто окончил только среднюю школу, а среди последних число тех, кто имеет доступ в Интернет, в 16 раз меньше, чем среди первых. Городская семья с высоким уровнем доходов в 20 раз чаще имеет доступ к Интернету, чем бедная семья в сельской местности. Ребенок в бедной семье с низким уровнем дохода имеет в три раза больше шансов получить доступ в Сеть, чем его чернокожий сверстник из семьи с аналогичным доходом, и в четыре раза больше, чем тот, который вырос в латиноамериканской семье» [114][99].
По мнению лауреата Нобелевской премии 1986 г. Дж. Бьюкенена, в основе быстрого роста экономики США в послевоенный период лежал социальный контракт Ф. Рузвельта, а не макроэкономические модели экономистов, «которым вообще не надо было появляться на свет». Для социологии «общества знания» важен тот факт, что его становление в нынешней постиндустриальной форме совпало по времени с «распадом социального контракта Америки», который стал возможен в результате ликвидации советского блока[100]. Переплетение двух массивных социальных процессов усложняет трактовку наблюдаемых изменений, но в любом случае становление «общества знания» никак не сопровождалось сдвигом к эгалитаризму [85].
Действительно, в «обществе знания» возросло значение образования как фактора, определяющего доходы работника, но зато углубилось расслоение социальных групп по доступу к образованию — стоимость высшего образования в США растет. В 1979 г. при среднем ежегодном доходе семьи в 42 тыс. долларов расходы на обучение одного ее члена в государственном колледже составляли 9,1 %, а в частном 20,7 % доходов. В 1994 г. они составили соответственно 14,4 и 38,7 %. В 1992 г. ежегодный доход высококвалифицированного специалиста (Professional) составлял 74,6 тыс. долл.; доктора наук (Doctorate) — 54,9 тыс.; магистра (Master) — 49,4 тыс.; бакалавра (Bachelor) — 24,4 тыс.; с незаконченным высшим образованием (Some college, no degree) — 19,7 тыс.; выпускника средней школы (High school graduate) — 18,7 тыс.; с неполным средним образованием (Not high school graduate) — 12,8 тыс. долларов [281].
Нечего и говорить о том, что ускоренным темпом росло в ходе глобализации и наступления «общества знания» социальное неравенство в международном разрезе. Это пришлось признать и в докладе Римского клуба, в целом апологетического. В нем сказано: «Отметим некоторые нерешенные вопросы, являющиеся предметом разногласий и споров, наиболее типичных для международных отношений:
• неравенство между богатыми и бедными, рост численности людей, живущих за чертой абсолютной бедности: в 1990 г. около 1 млрд человек имели годовой доход менее 370 долл. США;
• увеличивающийся разрыв между теми, кто имеет доступ к знаниям и информации, и теми, кто лишен такой возможности;
• отсутствие социальной справедливости…
Практически не существует сомнений в том, что сегодняшние тенденции и опасности обусловлены как глобальным масштабом современных проблем, так и страхом и агрессивностью наших современников» [135, с. 171–172].
Согласно данным Организации международного сотрудничества и развития (ОЭСР) в 2000 году 45 % пользователей Интернета находились в США и Канаде, 27 % — в Европе, 23 % — в азиатско-тихоокеанском регионе, 3,5 % — в Латинской Америке и 1,5 % — в Африке и странах Ближнего Востока. В Африке меньше международных каналов связи, чем в Сан-Паулу, Бразилия. Во всей Латинской Америке каналов связи примерно столько же, как в Сеуле, Республика Корея[101] [188].
Данные по странам на тот момент приведены в табл. 1.
После 2000 г. число пользователей в странах «второго эшелона» резко ускорилось. Но в бедных странах при этом расширился разрыв между общностью пользователей и остальной частью населения. Информационным технологиям стало даже придаваться как бы присущее им «антисоциальное» качество. На Всемирном Саммите ЮНЕСКО по информационному обществу президент Сенегала Абдулаи Вейд сказал: «Парадоксальным является тот факт, что хотя ИКТ [информационно-коммуникационные технологии. — Авт.] облегчают коммуникацию между глобальным и локальным уровнями, они же могут увеличивать цифровое неравенство между теми, кто участвует в процессе коммуникации, и теми, кому он недоступен» [188].
В 2005 г. был опубликован первый Всемирный доклад ЮНЕСКО («К обществам знания»). В нем не только подчеркивалось (уже в самом названии) неизбежное разнообразие «обществ знания», которые складываются в разных социокультурных условиях, но и признавался тот факт, что новые информационные технологии создают механизмы разделения людей. При этом отмечается важный факт: разрыв в доступе к новым средствам информации углубляет когнитивный разрыв между социальными и этническими обществами. Такого не наблюдалось, когда главным каналом передачи формализованной информации был печатный текст.
Таблица 1 Число пользователей Интернета на 100 жителей в 2001 году (в странах с населением 30 миллионов и более) [188]
Страна Кол-во пользователей Республика Корея 52,11 США 50,15 Канада 46,66 Япония 38,42 Германия 37,36 Великобритания 32,96 Италия 26,89 Франция 26,38 Испания 18,27 Аргентина 10,08 Польша 9,84 ЮАР 6,49 Турция 6,04 Таиланд 5,77 Бразилия 4,66 Мексика 3,62 Россия 2,93 Колумбия 2,70 Китай* 2,57 * Гонконг 38,68 Страна Кол-во пользователей Филиппины 2,56 Индонезия 1,91 Кения 1,60 Иран 1,56 Марокко 1,37 Вьетнам 1,24 Украина 1,19 Бангладеш 0,14 Египет 0,93 Индия 0,68 Алжир 0,65 Пакистан 0,34 Танзания 0,30 Судан 0,18 Нигерия 0,10 Эфиопия 0,04 Республика Конго 0,01 Мьянма 0,01
Источник: http://unstats.un.org/unsd/mi/mi_goals.asp
В докладе говорится: «Ряд препятствий по-прежнему сдерживают доступ к знанию. К тому же появляются и новые препоны, Разве можно согласиться на то, чтобы будущие „общества знания“ функционировали как некие закрытые клубы, доступные исключительно для „узкого круга избранных“? Будут ли „общества знания“ обществами совместного использования знания и общедоступной информации, или обществами раздела знаний?
