раз она была счастлива оставаться в безопасности в больнице, где он не мог до нее добраться. Тогда Банни находилась под действием обезболивающих и то погружалась в беспамятство, то выныривала из него, благодарная за то, что о ней заботятся. Но теперь она чувствовала себя как в тюрьме. Она попала в ловушку собственного невезения и мучилась, гадая, простит ли ее Дэйв когда-нибудь за обман. Если бы все сложилось иначе, она уже была бы в новом городе и приспосабливалась к своей новой жизни. К сожалению, ей придется оставаться тут и держать ответ за свое прошлое.
Ей было так неловко, когда днем к ней пришли Пола и Робин. Они были встревожены, говорили хорошие слова, а Банни едва могла смотреть им в глаза. Что именно им известно? Что им рассказал Дэйв? Он ее ненавидит? А они? Одурманенная лекарствами, слишком испуганная, чтобы спросить напрямую, она попыталась прочесть между строк, но у нее ничего не получилось. Насколько она смогла понять, Дэйв ничего не сказал сестре о секретах Банни. Поэтому она ничего не знала о его чувствах.
Было уже шесть часов, и отделение наполнялось посетителями. Банни слышала, что к ее соседкам, отделенным от нее занавесками, пришли гости. Они суетились, приносили чашки с чаем, обменивались новостями. Женщина справа – кажется, ее звали Элси – рассказывала о запеканке из мяса с картофелем, которой их кормили на ланч. Она обращалась к мужчине, которому явно было неинтересно это слушать. Соседка справа что-то быстро и оживленно говорила на языке, похожем на польский. К ней, кажется, пришла подруга. Банни приходилось все это слушать, потому что Дэйв так и не пришел. Неужели он решил таким образом наказать ее, лишив своего общества и оставив в одиночестве? Накануне вечером он, должно быть, поехал домой, вбил ее имя в гугл-поиск, как она ему посоветовала, и все узнал. Выяснив, что Банни натворила, Дэйв не захотел больше ее знать, как она и предсказывала. Это было ужасно. Да, она сама попыталась уехать от Дэйва, написав в записке, что он заслуживает лучшего, а она его недостойна. Но тот факт, что Дэйв как будто с ней согласился, проглотить оказалось намного тяжелее.
Когда Дэйв попрощался с ней накануне вечером, она несколько часов держала телефон под рукой, ожидая сообщения или звонка, который сообщил бы о его реакции. Но он не позвонил и не написал. Телефон Банни молчал. Утром она проснулась и сразу потянулась за ним. Оказалось, что телефон разрядился, а зарядить его возможности не было. Она даже не могла отправить Дэйву сообщение со словом «привет», чтобы прощупать почву. Банни передала ему короткое сообщение через Полу, но пока ей оставалось только ждать, когда Дэйв выйдет на связь. Если он вообще этого захочет.
– Горошек они выложили прямо из банки. И он тоже был отвратительный! – возмущалась Элси. – Я сказала медсестре: «Я такое не ем. Вы должны мне заплатить, чтобы я это съела!»
(Это было правдой. Банни слышала ее категорический отказ собственными ушами. Все отделение слышало.)
– Боже милостивый! – сказал ее посетитель. Казалось, к этому моменту он от скуки уже впал в коматозное состояние.
Элси продолжила описывать отвратительный пудинг с патокой («Заварной крем был совсем как вода, и я не преувеличиваю!»). Банни тем временем попыталась вспомнить, где могло быть зарядное устройство от ее телефона. В последний раз она видела его в багажнике собственной машины. Она сунула его в одну из набитых вещами сумок. Интересно, что с ним стало, как, кстати, и с остальными вещами, и, собственно, с автомобилем. Когда ее привезли в отделение «Скорой помощи», один из парамедиков принес ее сумочку. И это было все ее имущество на данный момент. Если Дэйв на нее разозлился, мог ли он уничтожить все ее остальные вещи? Выбросить все в ближайший мусорный бак? Да и смогла бы она попросить принести свои вещи и косметичку, если он не захочет иметь с ней дела? Машина разбита, на счете едва ли сотня фунтов. Далеко ей не уехать. Что она будет делать?
– Так, дорогая, как у вас дела? – спросила в этот момент медсестра, отдергивая занавеску и подходя к постели Банни с аппаратом для измерения давления. – Как вы сегодня себя чувствуете?
У меня разбито сердце, и мне не к кому обратиться.
– Все еще немного странно, – призналась Банни, садясь в кровати.
– Все мы такие, дорогая, – ответила медсестра. Ей было лет сорок, она была широкоплечая и веснушчатая, ее рыжий «конский хвост» закачался, когда она нагнулась к Банни, чтобы надеть ей на руку манжету. – Но у вас, по крайней мере, есть для этого причина. Вы же ударились головой. Как вы справляетесь с болью?
– Все нормально, – сказала Банни, потому что, несмотря на тупую пульсацию в висках, это было наименьшей из ее тревог. – По телефону обо мне никто не справлялся, мне ничего не передавали? – спросила она.
– Справлялся о вас? Насколько я знаю, нет, но я только заступила на смену. Я могу выяснить, как только закончу измерять вам давление. – Она накачала воздух в манжету и посмотрела на цифры. – Уже лучше, – констатировала медсестра и быстро оглядела Банни. – И румянец появился. Это тоже хороший знак. – Женщина что-то записала в блокнот и улыбнулась. – Вы скоро выйдете отсюда, не волнуйтесь.
Банни попыталась улыбнуться в ответ, но ей не хватило смелости сказать, что волнует ее как раз выписка из больницы и необходимость принять решение, что ей делать дальше.
– Спасибо, – пробормотала она.
– Все, я ухожу… Ой! – Медсестра отступила назад, потому что кто-то вошел. – Прошу прощения! – Она обошла посетителя и вышла.
– Дэйв! – воскликнула Банни, ослабев от облегчения. Он подошел к кровати, одну штанину все еще удерживал велосипедный зажим. Волосы были взъерошены. Так бывало каждый вечер, когда он возвращался домой и снимал велосипедный шлем. Банни затрепетала при виде него, у нее отлегло от сердца и даже, пожалуй, появилась надежда. – Ты вернулся.
– Разумеется, я вернулся. – В его голосе прозвучало удивление. – Так легко тебе от меня не отделаться. – Дэйв сел рядом с Банни и взял ее руки в свои. – Как ты сегодня? Ты уже не выглядишь такой слабой, как вчера вечером.
Банни моргнула, сбитая с толку. Дэйв прочел о ней или нет? Вел он себя так, будто ничего не произошло.
– Я в порядке, – осторожно ответила она. Это трюк какой-то? – Ты… ты знаешь? – выпалила Банни, не в силах дольше сдерживаться. – Я хотела сказать, ты знаешь о том, что я сделала? Ты прочел информацию обо мне, как
