отвернулся от меня, поэтому я некоторое время смотрела ему в спину в темноте. Я даже не осознала, что придвинулась к нему ближе, но теперь, когда уже почти касалась его, я решила, что мне плевать, проснулся он или нет, и просто закинула на него руку. Он все еще не двигался.
Кончики моих пальцев коснулись его пресса, и я, затаив дыхание, повела руку дальше вверх. Я прижалась губами к его плечу, и вдруг Кай пошевелился.
Его рука накрыла мою и прижала мою ладонь к центру его груди. Я чувствовала, как бьется его сердце у моей ладони. Очень быстро.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сказал он в тихой комнате. — И как бы мне ни было больно, Флора, я даже не против, если Майло зайдет к нам. Ты могла бы пригласить к нам в дом целый цирк, и меня бы это как-то устроило.
— Это немного пугает, — призналась я.
Кай повернулся лицом ко мне.
— Немного? — Я кивнула, но не была уверена, что он видит. — Я не знаю, почему я так к тебе отношусь, Флора. Я не могу это объяснить. Месяцами я пытался найти причины, пытался бороться с каждой проклятой мыслью о тебе, но больше не могу. Ни разу в жизни я не сдавался, но ты победила меня. И все же я не чувствую, что проиграл.
Он толкнул меня на спину и навис надо мной.
— Ты моя величайшая победа, Флора.
Мои руки обхватили его челюсть и притянули его лицо ко мне, чтобы соединить наши губы. Так внезапно мое сердце сжалось, и я почувствовала непреодолимое желание заплакать.
В тот момент, когда мои губы коснулись его, что-то тяжелое, но легкое и освобождающее закрепило мою душу. Кай был верёвкой и узлом, которые удерживали меня на месте, но он никогда не удерживал меня. Я не могла вспомнить ни одного дня, когда он боролся со мной. Он был моим сообщником с самого первого дня.
Временами, когда другие отступали и боялись, Кай был впечатлен. У него был шанс выбросить меня, он мог мгновенно остановить меня, тем не менее, он работал со мной, а не против меня.
Затем внезапно я поняла то, что мне определенно следовало осознать гораздо раньше.
— Тебя никогда не волновало это видео, не так ли? — спросила я.
Кай еще раз поцеловал меня в губы.
— Да, но не так, как ты думаешь.
— Хорошо, тогда почему тебя это волнует?
— Моей единственной настоящей заботой всегда были Арес и Лола, — сказал он. — У них обоих впереди целая жизнь, и я не хотел ее разрушать. Я хочу дать им обоим возможность выбрать свой собственный путь. Боюсь, как только это видео выйдет, они смогут выбрать только тот, который выбрал за них я.
— Убивать людей, чтобы заработать на жизнь?
Кай усмехнулся.
— Я больше не зарабатываю на этом деньги, сейчас это скорее занятие в свободное время, но да. — Он сел между моих ног, затем схватил меня за запястья и потянул вверх. Мои ноги обвили его бедра, а руки сомкнулись вокруг его шеи, притягивая его ближе. — Если бы меня арестовали, я бы ушел оттуда максимум через час. Арло может творить чудеса, и я говорил тебе, дорогая, у меня есть люди в каждом крупном полицейском управлении. И те сотрудники CSIS, которые работают на меня, уничтожили бы это видео в момент его утечки. Шансы на то, что меня даже арестуют, уже были низкими. Тем не менее, существовала вероятность, какой бы незначительной она ни была, что это видео может разрушить жизни Ареса и Лолы, если они рискнут делать все, что захотят, когда подрастут.
Следующий вдох застрял в легких.
— Что ты собираешься делать, когда доберешься до кассет?
Я еще не сказала ему, сколько экземпляров было у моего отца, и не была уверена, что когда-нибудь скажу.
Одна из его рук нежно держала мою, большой палец коснулся моих костяшек.
— Я не знаю.
— Нет, ты знаешь.
— Да, я знаю, — он слабо кивнул. — Но я отказываюсь рассматривать эту идею даже на секунду.
— Моя смерть? — Меня очень удивило, что он хотел моей смерти; в конце концов, это мой отец шантажировал его, независимо от того, был ли он инициатором этого или нет. — Ты больше не хочешь об этом думать?
— Нет. В тот момент, когда тебя заберут из этого мира, я тоже умру. Возможно, не физически, но Кай, которого ты знаешь, исчезнет. Исчезнет, пока мы не воссоединимся.
Медленно, очень медленно, уголки моих губ потянулись вверх. Я не была уверена, что он увидел, тем более, что сейчас он без очков и в комнате довольно темно, но если он и увидел, Кай это не прокомментировал.
— Хорошо, допустим, ты меня не убьешь, а что произойдет, когда мы расстанемся, и я…
— Они умрут, — прервал он меня, как только понял, к чему я клоню. — Любой мужчина, который посмеет прикоснуться к тебе, будет ходячим мертвецом, пока я не доберусь до него. Видеть тебя с кем-то, кроме меня, разрушило бы каждую человечную частичку меня.
Когда я поерзала у него на коленях, Кай поднес руки к моей заднице, удерживая меня на месте. Он сглотнул, откашлялся, и вскоре после этого я почувствовала, как его твердеющий член прижался к моему бедру.
То, что я его привлекла, все еще было каким-то сюрреалистичным. И явно не просто обычное влечение. Иногда достаточно было одного взгляда в его сторону, и он угрожал меня трахнуть.
Я прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться, но это почти не сработало.
— Итак, я слышу, мистер Оклер, что вы безнадежно влюблены в меня.
— Дай мне определение, — сказал он.
Серьезно? Ему нужно определение?
— Э-э… я не знаю, — засмеялась я. — Это что-то вроде состояния сильной эмоциональной привязанности? И тебя как бы сексуально влечет к человеку, в которого ты влюблен.
— Определи эмоциональную привязанность.
Этот человек… если бы он не всадил мне пулю в голову, это сделала бы я.
— Ну, знаешь, ты чувствуешь близость ко мне, испытываешь ко мне некоторую привязанность.
Кай задумался об этом на целую минуту, а затем спросил:
— Включает ли эмоциональная привязанность к кому-то чувство сильного желания отправить каждого человека, который делает что-то из списка определения привязанности по отношению к тебе, в ад?
Я пожала плечами.
— Для тебя? Вероятно.
— Тогда да. Можно сказать, что я люблю тебя.
— Безнадежно, — добавила я. — Ты безнадежно влюблен в меня.
— Опреде…
Я прижалась губами к Каю, чтобы он заткнулся. Это сработало, по крайней мере,
