Все баки с горючим, кислородом и воздухом были заправлены под завязку, продукты, личные вещи, инструменты, четыре скафандра для выхода в открытый космос были загружены. Четыре первых члена экипажа станции на борту на всякий случай сидели в противоперегрузочных креслах — мы до конца не знали, как поведет себя столь огромная махина, проходящая через портал и попадающая сразу на огромную высоту.
Время шло, и напряжение возрастало. Еще раз все проверив, мы покинули ангар, который незадолго до отправки базового блока станции был вычищен, чтобы никаких мелких предметов не утянуло с собой, когда образуется разница давлений и в портал начнет уходить воздух из ангара.
Мы все переместились в бункер, откуда осуществлялось управление пространственно-временным порталом. Через общую систему оповещения шел отсчет и голос оператора, а это была моя Светлана, проговаривал сообщения.
— Готовность. Первый сигнал.
Под потолком заморгали желтые проблесковые фонари, и несколько раз рявкнули сирены.
— Второй сигнал!
Опять в помещениях рявкнули сирены.
— Всем начальникам подразделений подтвердить отсутствие подчиненных в зонах перепадов воздушного давления.
Тут же посыпались доклады, что все инженерные команды удрали из ангара.
— Третий сигнал! Включение портала!
А я сидел в офисном кресле за столом, и щелкая мышкой с видеорегистратора системы видеонаблюдения разворачивая на весь экран большого монитора изображения с разных камер отслеживал все происходящее в ангаре.
— Включение прошло штатно. Вынос штанги…
Как у нас всегда было принято на ту сторону вылез двухметровый металлический шест, на котором была подключена роботизированная видеокамера и антенна радиосвязи. Тут же была произведена ориентация на местности, установили связь с Усадьбой через пару ретрансляторов и после подтверждения что все параметры для выпуска станции соблюдены, пошла команда.
— Начинается выпуск груза! Предельная осторожность!
Заревели электродвигатели, который через сложнейшую систему блоков стали разгонять платформу с огромным цилиндром станции в сторону кольца пространственно-временного перехода.
Здание ощутимо тряхнуло, когда вся многотонная туша космического аппарата вместе с платформой втянулась в зону перехода и исчезла из нашего времени. Все это время, пока шел процесс отправки, на ту сторону с гулом и свистом уходил воздух из ангара, который предусмотрительно изначально делался герметичным.
— Есть переход! — наконец проговорила Светка, наблюдая картинку с той стороны, как на фоне огромной планеты от точки выхода портала хаотично вращаясь удаляется огромная белая туша станции с надписью «Военно-космические силы СССР. 'Заря» и чуть в стороне несколько раз мелькнула улетающая куда-то в сторону платформа, на которой выкатывалась из ангара орбитальная станция. Если получится, платформу потом найдем, отловим и затянем обратно, если нет, то она несколько лет покрутится на орбите и, войдя в плотные слои атмосферы просто сгорит.
Я, и сидящие возле меня Дегтярев, Санька Артемьев и руководители космического направления смотрели на большой экран, на который я вывел изображение с видеокамеры на выдвижном шесте.
— Объект вышел на орбиту. Фиксирую включение системы стабилизации и начало работы маневровых двигателей… Телеметрия идет в полном объеме… Есть подтверждения с ЦУП о принятии станции на сопровождение. Есть подтверждение о подключении к системам корабля. Все — наша задача выполнена.
Я подтянул к себе микрофон переговорного устройства.
— Управление…
— Слушаю, Командир, — на службе Светка всегда четко придерживалась субординации.
— Поздравляю. Отключайте портал.
— Принято, выполняю.
Опять ощутимая вибрация — проходит отключение энергетики портала и излишки энергии выводятся в накопители, что сопровождается небольшими скачками локального и кратковременного изменения гравитации. Затем, когда портал окончательно выключился, осторожно стаи поднимать в ангаре давление — когда станция выпрыгивала в прошлое, она стала чем-то вроде большой иголки, которая сделав прокол в пространстве-времени, соединила обе точки и воздух за несколько секунд выскочил на ту сторону, в безвоздушное пространство.
Теперь, пока шло время восстановления канала, мы почти полчаса не будем ничего знать о результат запуска орбитальной станции, но учитывая дефицит времени, нам было чем заняться.
Как только в ангаре восстановилось давление воздуха, который естественно забирался с улицы и проходил кучу различных фильтров и его, поэтому необходимо было нагреть, в помещение зашли люди. Не прошло и двадцати минут, а огромные ворота были открыты и через них в ангар все по тем же рельсам закатывалась новая платформа, на которой была установлена связка из четырех орбитальных бомб, каждая из которых представляла собой вытянутую ракетоподобную конструкцию диаметром в два с половиной, а длинной около десяти метров, в носу которой находился блок маневровых двигателей, который должны были обеспечить снаряду необходимое направление. В корме устанавливался маршевый жидкотопливный ускоритель, который должен был разогнать пятисот тонный снаряд до максимальной скорости, придав дополнительную энергию. По нашим скромным подсчетам такой снаряд, имеющий метало-бетонную структуру при падении на поверхность планеты с высокой орбиты в 500 километров, должен был выделить энергии столько, что примерно соответствовало взрыву тактического ядерного боеприпаса мощностью от 0,5 до 4 килотонн (в тротиловом эквиваленте). Тут все зависело от тяги и времени работы маршевого разгонного двигателя, который должен был придать снаряду дополнительную кинетическую энергию.
В итоге было принято решение сделать вот такую связку снарядов на единой платформе, которая сама по себе являлась уже автономным беспилотным орбитальным носителем бомб-снарядов. И номенклатура был тоже обговорена и утверждена — один снаряд цельный, для удара по стратегическим объектам, а три — кассетные, то есть содержали внутри либо два десятка бетонно-металлических снарядов, либо четыре десятка, которые фактически представляли из себя этакий аналог картечи или дроби, которой мы собирались накрывать локально распределенные по поверхности малогабаритные цели, такие как эскадры кораблей или плотно расположенные укрепленные районы противника.
В нынешней связке решили поэкспериментировать и кассетные снаряды имели по двадцать, тридцать и сорок болванок, и мы собирались посмотреть, что из это получится, если бить по площадям, а каждый из даже сорока снарядов имел бы на поверхности мощность сопоставимую с мощностью взрыва пятьдесят-сто двадцать тонн в тротиловом эквиваленте. А если учесть, что самые мощные бомбы Второй Мировой войны имели около шести тонн взрывчатки, то засыпание любого локального пространства почти полусотней снарядов, которые давали взрывы в десять-двадцать раз сильнее чем самые мощные бомбы в мире, должно было, по идее, решить любые стратегические и тем более, тактические задачи. Осталось только разобраться с точностью и той дополнительной мощностью, которую давали разгонные двигатели.
Платформа с подготовленными для применения снарядами, при тусклом экономичном свете медленно и величаво, да можно и сказать, что мрачно, закатилась в ангар и замерла перед портальным кольцом в ожидании своей очереди. Вышедшие из боковых бронированных входов инженеры, спокойно и деловито подключили ко всем снарядам и к носителю кабеля питания и интерфейсные кабеля, по которым будет производиться заливка последней, уже четко отработанной полетной программы. Все это заняло некоторое время.
Поэтому еле успел к следующему сеансу включения установки, когда портал открыли по маяку в Усадьбе. Туда я уже отправился вместе с неизменным Санькой Артемьевым, усиленной охраной и конечно с Олегом Дегтяревым, который в последнее время старался меня подстраховывать во время всевозможных напряженных моментов.
В Усадьбе у нас давно уже был развернут мощный вычислительный и телекоммуникационный центр, через который можно было наблюдать и контролировать космическую программу.
