притоны всякие устраивают. То в подвале человек пятьдесят поселятся, а то и вовсе всей толпой в однушку переберутся. Вот он их и ругал. Раз к нам перебрались, то наши порядки нужно соблюдать!
Точку в розыске Гурова поставили несколько таджиков, с которыми он столкнулся у подъезда одного из домов. Мужчины в спецовках перекусывали на скамейке у входа, что-то оживленно обсуждая на своем языке.
Сыщик подошел к ним, достал удостоверение.
Гастарбайтеры сразу замолчали. Они смотрели на него очень настороженно.
Один из них, видимо старший, вытащил из кармана бумаги и проговорил почти без акцента:
– Гражданин начальник, у нас все в порядке. Вот документы, смотрите. Все разрешения есть, нужные справки присутствуют, временная регистрация тоже в порядке.
– Мне не нужны ваши документы, – заявил Гуров, отстраняя протянутую руку, и спросил: – Вы знаете, кто здесь участковый?
Мужчины переглянулись. Один из них что-то проговорил по-таджикски, старший ему ответил. Затем в разговор встрял еще один, а потом заголосили все разом.
Сыщик терпеливо ждал.
Наконец-то таджики закончили разговор.
Старший из них повернулся к Льву Ивановичу и сказал:
– Знаем мы участкового. Он нас проверяет регулярно. Претензий к нему не имеем. – При этом мужчина избегал смотреть в глаза Гурову.
– Неужели? – с усмешкой осведомился сыщик. – А мне сказали, что он к вам не слишком по-доброму относился.
– Он – власть и нас любить не обязан, – ответил таджик.
– Он не обязан. А вы? – не успокоился Гуров.
– А мы люди законопослушные. Мы все распоряжения выполняем. Кого любим, кого нет, это наше личное дело.
– Понятно. Значит, боитесь участкового? – проговорил сыщик. – Можете больше не бояться. Капитан Писарев сегодня найден мертвым.
– Вы что, думаете, это мы? – Таджик аж побелел от страха.
– А вы хотите сказать, что вы тут ни при чем? – язвительно поинтересовался Гуров.
– Домом своим клянусь, никто из наших его не трогал! – воскликнул бригадир.
Тут таджики вновь заговорили разом. Даже не зная языка, сыщику было нетрудно понять, что они яростно спорят. Через несколько секунд мужчины сорвались на крик, и на них стали оборачиваться прохожие.
Полковник пару минут терпеливо ждал, а потом не выдержал этой атмосферы восточного базара.
– А ну, молчать всем! – рявкнул он, и таджики затихли, хотя глаза некоторых из них продолжали возбужденно сверкать. – Вы сейчас будете отвечать только на мои вопросы или всем скопом поедете в участок.
– Гражданин начальник, нам работать нужно, – умоляюще проговорил бригадир.
– Пойдете работать, когда я отпущу, – отрезал Гуров. – Так что у вас за отношения были с Писаревым?
– Шакал твой участковый, а не полицейский! – неожиданно взорвался другой таджик, до этого не произнесший по-русски ни слова. – Он половину зарплаты у нас забирал. Тем, кто сопротивлялся, его помощники кости потом ломали и домой отправляли в товарных вагонах.
Теперь гастарбайтеры уже не молчали. Сыщик очень быстро узнал, что Писарев занимался вымогательством денег с рабочих уже много лет. Некоторые из них давно смирились с этим. Они прекрасно понимали, что даже той половины зарплаты, которую у них не отбирал участковый со своими друзьями, они не смогут получать у себя на родине, и безропотно соглашались платить. Для них было важнее, что дети дома не голодают.
Таджики рассказали Льву Ивановичу, что некоторые из них предпринимали попытки прекратить вымогательство со стороны участкового, но ничем хорошим это не заканчивалось. Те полицейские чины, к которым они обращались с жалобами на капитана, не особо старались ускорить расследование его преступных действий. Ему тут же становилось известно об этом. С такими людьми он расправлялся потом жестко, заставлял их забрать заявления.
Собственно говоря, и никто из москвичей помочь гастарбайтерам не стремился. То ли из-за боязни связываться с полицией, то ли из-за нелюбви к этим вот понаехавшим. Таджики вспомнили лишь один случай, происшедший пару лет назад, когда к ним приходил русский мужчина и уговаривал их подать коллективную жалобу на Писарева. Он обещал всячески помочь им, но они ему не поверили, посчитали его провокатором.
– Как его звали, не помните? – почти без надежды поинтересовался сыщик.
Один из гастарбайтеров достал из кармана засаленную визитку и прочитал:
– Воскобойников Леонид Федорович. – Затем он протянул кусок картона Гурову.
Сыщик взял визитку и задумался. Где-то он слышал эту фамилию. Лев Иванович был абсолютно уверен, что Воскобойников никак не был связан с теми преступлениями, расследованиями которых он занимался. Фигурантов своих дел полковник помнил очень долго. С человеком с такой фамилией он сталкивался совсем недавно.
Гуров был уверен в этом и через мгновение вспомнил. Это ведь Воскобойников устроил конфликт в главке перед тем, как сыщик попал в госпиталь.
– Вот это чудеса. Каким боком он со всем этим связан? – пробормотал себе под нос Гуров, потряс визиткой в воздухе и сказал: – Эту штуку я заберу с собой.
Пока сыщик понятия не имел, зачем ему может пригодиться старая визитка. Все данные о Воскобойникове он мог взять у Коробова, который рассматривал дело по заявлению буйного посетителя. Однако Гуров посчитал, что неплохо будет иметь в руках доказательства того факта, что Воскобойников связывался с гастарбайтерами. Конечно, данный эпизод произошел около двух лет назад, но этот человек мог многое знать об участковом. Встретиться с Воскобойниковым следовало в ближайшее время. Хотя бы для того, чтобы получить больше информации о Писареве.
Пока для сыщика подтвердился только лишь один факт. Участковый, теперь лишившийся головы, много лет занимался вымогательством у гастарбайтеров. Он был таким же грязным, коррумпированным полицейским, каким являлся и Желизняк, убитый ранее.
Но это было все, что связывало этих субъектов. Ни общего круга общения, ни каких-то единых связей в мире криминала или в полицейском руководстве.
К тому же склонности к шифрованию у Писарева Гуров не заметил. По крайней мере, никаких признаков подобного увлечения в личных вещах покойного капитана он не обнаружил.
Это доказывало, что шифрованные записки однозначно оставлял на месте преступлений убийца. Неизвестный преступник, видимо, решил казнить продажных стражей порядка. Это значило, что он сам не остановится и в ближайшее время погибнет еще какой-то сотрудник полиции. Причем вовсе не факт, что он будет коррупционером. Не исключено, что погибнуть от рук серийного убийцы мог любой человек, которого тот заподозрит в нечистоплотности.
Это натолкнуло Гурова еще на одну мысль. Получать информацию о продажных полицейских преступник мог лишь из двух источников: оперативной базы управления собственной безопасности либо от криминальных структур.
Второй вариант сыщик считал самым вероятным, поскольку безопасники при наличии доказательств предпочитали сажать полицейских за решетку. По подозрению в коррупции в то или иное время проверялся едва ли
