— Спасибо. А что с нашим кораблем?
— Его транспортировали в столицу. В один из институтов.
Оказывается, у них есть подходящая техника для транспортировки такой махины. Похоже, я их недооценивал.
— В какой институт?
— Не знаю.
Действительно не знает. Врать он не в состоянии. Я держу его под контролем.
— А теперь вы должны отдать приказ об освобождении моих людей.
Выяснение подробностей местной истории я решил отложить на потом. Приоритетная задача — отсюда выбраться.
Полковник покорно подошел к письменному столу, взял трубку стоявшего рядом с компьютером допотопного аппарата. «Вероятно, телефон», — предположил я. Телефоны я еще застал. В предыдущем воплощении.
— Господин полковник!
Мальчишка-секретарь ошарашено смотрел на него. Да, держать двоих трудно. Избаловались мы с имплантатами!
Хантер бросил трубку и впился в меня глазами.
— К-как? Как ты мог меня заставить?
— Успо…
Он не дал мне договорить.
— Вы… Ты шпион Храма?
— Какого Храма?
Я старался говорить как можно ровнее и спокойнее.
— Замолчи! Ты здесь больше ни слова не скажешь!
Я пожал плечами. Если задают вопросы — отвечать на них приходится вслух.
— Почему вы не отвечали на запросы?
— Мне позволено говорить?
— Да! Черт побери!
Он все-таки закурил. Ну и зря!
— Вы запрашивали по радио?
— Да, а как же?
— Мы давно не пользуемся этой системой связи. У нас нет радиоприемника. Мы ничего не слышали. Но все же… Зачем сразу обстреливать? У нас не было никаких агрессивных намерений. И мы не имеем отношения ни к какому вашему Храму.
Я говорил и одновременно пытался провести сканирование мальчишке. Никки Колинз. Секретарь. Работать на два фронта было трудно, но ничего не поделаешь. Ну, трудись, Высший, избалованный послушанием дери и обожанием сервентов!
11. Путь свободы — 2
…Креонт-альфа. Было бы несправедливо считать эту небольшую планетку источником всех наших несчастий. Скорее преддверием. Вратами.
С нашими слугами было все в порядке. Они не видели безумного заката. Пасси удалось привести в себя. Хотя для них искусство Высших опаснее, чем для homo naturalis. У сервентов есть собственный творческий импульс, но они полностью подчиняются ведущему, как в цепи. Резонанс. Цепь только выматывает. Искусство Высших убивает.
А ночью была гроза. Филипп потащил нас на крышу любоваться. Без пасси, конечно: только Сашу и меня.
Молнии, покорные его воле, ломались и извивались в изысканных небесных орнаментах. Вспышка — и перед нами странный опрокинутый лес. Вспышка — и мы под сияющим шатром с узором из белого пламени. Вспышка — и скрещены серебряные мечи в небесном сражении.
Как всякий художник, Филипп в ожидании смотрел на нас: «Ну, как?»
«Очень красиво, но…»
Но все это происходило под естественный грохот грозы. Нет, конечно, славный аккомпанемент, но, что, если проснулись мои пасси?
Я поискал их в ментальном пространстве. С Тео было все в порядке. Он спал. Хороший мальчик, пушечным выстрелом не разбудишь.
Денис беспокоил меня гораздо больше. От него не было сигнала.
Я бросился вниз, даже не извинившись перед Филиппом. Рванул дверь комнаты сервента.
Он стоял спиной ко мне и смотрел на грозу.
«Денис!»
Никакого ответа. Он даже не шелохнулся.
— Денис! — крикнул я вслух.
Он словно оглох.
Я бросился к нему, схватил за плечи и резко повернул к себе.
Абсолютно пустые глаза. Как два прозрачных голубых кристалла. Я нашел его имплантат, попытался вызвать программу.
«Все будет нормально, Рауль. Вытащишь».
В дверях, опираясь на дверной косяк, стоял Филипп. Рядом с ним Саша.
Я отвернулся. Провел Денису сканирование. Черт! Такие эксперименты не для психики пасси! Он был в миллиметре от психоза.
Наконец, сервент пришел в себя. Взгляд стал осмысленным. Я помог ему опереться мне на плечо.
«Завтра мы улетаем!» — бросил я Филиппу.
«Да, я понимаю. Просто мне некому показать свое искусство. Только Иные… Но они все время одни и те же. Художнику нужна публика. А тут сразу двое Высших».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«У тебя есть дери?»
«Конечно. Я отослал их на безопасное расстояние. Поместье в пятидесяти километрах отсюда. Иных иногда приглашаю посмотреть».
«А пасси?»
«Я не держу пасси. Не люблю совместного творчества».
На следующее утро мы готовились к старту. Филиппов слуга помогал собирать вещи. Я взял его за руку, повернул к себе, как вечером Дениса. Посмотрел в глаза. Те же пустые глаза. Да, это неправильно по отношению к чужим дери, но все же я провел сканирование. Нет, сказать, что его мозг был мертв было бы неправильно. Но личность была мертва. Даже не развалины. Просто ничто. Это уже не человек — пустая оболочка, способная выполнять приказы. Сохранены только имплантированные реакции. В программу внесены некоторые нестандартные изменения. Умница Филипп. Да, это позволяет низшему жить, постоянно наблюдая искусство Высших, но при условии полной потери разума.
Я понимаю. Высшему нужен слуга, а личность homo naturalis стоит немного. Филипп поступил разумно.
Он вышел провожать нас.
«Рауль, Александр, осторожнее. В этих краях часто пропадают корабли. Последний раз около ста пятидесяти земных лет назад. Так и не нашли».
Я зря не обратил должного внимания на это предостережение. Впрочем, что мы могли сделать?..
* * *
Полковник Хантор свирепо смотрел на меня. По крайней мере, ему не пришло в голову снова надеть на меня наручники. Значит, я еще не совсем потерял инициативу.
— Какой же связью вы пользуетесь?
— Выходим в ментальное пространство. Это гораздо эффективнее.
— Отлично! Значит, вы поделитесь с нами технологией.
— С удовольствием. Вы хотели позвонить, господин полковник.
— А-а… Да.
Никки Коллинз услужливо протягивал своему шефу трубку. Вот так-то лучше!
Я сидел на бревнышке под сенью деревьев, отдаленно напоминающих сосны, на высоком песчаном берегу реки. После того, как полковник Хантор приказал привести Сашу, двух Иных Тима, сашиных пасси и самого Высшего, я уже не сомневался в нашей победе. Трое Высших и двое Иных могут держать в покорности целую роту без всяких имплантатов. Нас послушно вывели из крепости. Оставалось лишь стереть нежелательную память всем замешанным в этом homo naturalis. Что и было сделано.
Для эффективности исследований и конспирации решили разделиться. Каждый Высший взял своих дери. Я остался с Тео, Денисом и своим слугой Марио.
Тео помогал Марио собирать хворост для костра. Денис, как большой специалист по складыванию таковых, сидел на корточках напротив меня и выстраивал из коротких палочек маленький шалаш.
«Все!»
Он поднялся на ноги и победно посмотрел на меня.
Вернулись Тео с Марио.
Я протянул руку над шалашиком, и там забилось пламя.
«Здорово!» — прокомментировал Тео.
Пожалуй, было несколько опрометчиво разжигать костер. Но ребятам нужен отдых. Если нас и начнут искать — то не так скоро.
В лесу полно живности. Голодными не останемся. Я почувствовал группу животных, напоминающих кабанов, где-то в километре от нас. Детеныши. Целый выводок. Я остановил сердце одному.
«Пойдем, Марио».
Скоро мы вернулись. Марио нес маленького кабанчика. Темнело. Ярко горел костер.
Мы нашли длинный прут и занялись изготовлением буженины на вертеле.
Ножа у нас не было, и мне пришлось резать мясо с помощью направленных энергетических потоков. Пасси смотрели во все глаза. На низших это всегда производит впечатление. Мясо, которое само распадается на тонкие поджаристые ломтики.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В лесу что-то хрустнуло. Раздался шорох. Я поднял голову. В круг света ступил невысокий худощавый человек. Точнее, Высший. Тим!
«Привет!»
«Ты идешь на запах».
Тим по-хозяйски расположился на бревнышке рядом с Тео и потянулся за бужениной.
