И Валентин побежал вниз по склону. Он слышал, как кричит ему вслед капитан:
— Они смертны, они умирают!.. Я помню… я хорошо помню… вторжение… мы успели сбить одну… один объект… перед тем как накрыло… они смертны… и они ответят…
Потом он начал петь срывающимся голосом:
— «Сидя на красивом холме… я часто вижу сны, и вот что кажется мне… Но мы идем вслепую в странных местах, и все, что есть у нас… это радость и страх. Страх от того, что мы…» А, черт!.. — речь его стала бессвязной, сменилась рычанием, какими-то совсем уже нечеловеческими звуками.
А Валентин продолжал бежать, не оглядываясь. Он понял, что Евгений выпускает молнии ему вслед, только когда увидел свою тень впереди в обрамлении фиолетовой мерцающей ауры. Он не думал, что в любой момент капитан вопреки своей воле может попасть в него; он думал на бегу, что нужно будет обязательно попробовать, обязательно пойти на юг и отыскать комплекс. В конце концов, идея не так плоха, и если получится, то да, на этот раз Хозяева ответят за все жалким муравьям, через муравейник которых им вздумалось провести автостраду.
Валентин бежал, а капитан Евгений корчился на холме, на последнем пределе сдерживая рвущуюся из него энергию, сопротивляясь управляющим его волей силам, отводя фиолетовые разряды от удаляющейся и такой родной сейчас человеческой фигурки…
— Спешу тебя обрадовать, Антон. Я нашел выход.
— Выход, Ким? Для человечества?
— Какие глобальные проблемы тебя волнуют. Не для человечества, для тебя. В Городе живет некто, имеющий много имен. Одни называют его Колдуном, другие — Магом, третьи — Ведьмаком, четвертые — Демиургом. Очень интересный персонаж. Никто его никогда не видел. Как это получилось, для меня загадка, но нет ни одного достоверного свидетельства такого рода, хотя, вроде бы, подразумевается, что Колдун — все-таки человек. Еще распространены и популярны странноватые сказки о его способностях, его силах. Рассказывают, например, что метро — это в некотором роде его вотчина, и я подумал, а может, и ты попал сюда по его воле, улавливаешь?
— Понятно.
— И выходит, выбраться тебе на Землю он один и сможет помочь.
— А как я с ним встречусь?
— Это другой вопрос. И с ним связана другая тайна. В Городе имеется так называемый Дом Колдуна. Входная дверь в этом Доме большую часть времени заперта, но раз в месяц Колдун ее открывает, и в Дом может зайти всякий желающий…
— Ага, нечто вроде Дня Открытых Дверей?
— Да, нечто вроде… Прямо идти к нему — это, конечно, риск, но другого пути, Антон, я не вижу.
— Хорошо. И когда же ближайший этот… День Открытых Дверей?
— Послезавтра.
— Так скоро?
— Можешь подождать еще месяц. Не стеснишь.
— Нет, спасибо. Мама и так, наверное, уже с ума сходит. Да и в институт пора заглянуть.
— Правильно, Антон.
— Ну спасибо, Ким. Буду собираться.
ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
Они сидели вдвоем на скамейке. Ким курил, стряхивая пепел в урну. Антон посматривал по сторонам, мысленно прощаясь с Городом, всем этим удивительным фантастическим, но столь чужим ему миром.
Мимо промаршировала колонна солдат в смешных и пестрых, как у паяцев, мундирах. При каждом шаге они чуть подпрыгивали. Было видно, что подобная манера марша дается им с трудом: капли пота блестели на лицах. Антон, глядя на них, едва сдержал улыбку. Ким же проводил колонну долгим задумчивым взглядом. Курс в этот день был умеренным с неким даже уклоном в либерализм. Правда, почему-то были запрещены к употреблению любые сладости, и нарушения строго карались: за сахар в чашке с чаем давали три года строгого режима, за карамельку во рту — восемь лет, за шоколад — пятнадцать, а за такое извращение как халва или шербет, могли и просто на месте пристрелить. «Опять диабетик Муравьем», — охарактеризовал ситуацию Ким. Но сейчас это мало волновало Антона: он чувствовал себя почти уже дома, а Ким, Витязи, Муравьи, Пеллюсидар оставались позади, в прошлом. Антон искоса посмотрел на Кима. Ким курил.
«Он слушает меч, — понял вдруг Антон. — Совершенно точно он слушает меч».
Антону казалось, что он стал лучше понимать Витязей после разговора с Черномором. Хорошие все-таки мужики: благородные герои, благородные цели, благородный путь. И сильные. Сильнее их никого нет. Сомневаться, что делают они правое дело и правильно его делают, не приходится, остается лишь «пожелать им удачи в бою».
«Стал бы я Муравьем, — подумал Антон мечтательно, — сразу отдал бы Витязям и власть, и полномочия. Они бы справились. Лучше всех».
Ким посмотрел на часы. Потом швырнул окурок в урну, повернулся к Антону:
— Пора! — сказал решительно.
Антон тоже посмотрел на часы. Вздохнул:
— Пора.
Они встали.
— Провожу, — сказал Ким, и они двинулись по дорожке прочь из сквера к огромному массивному зданию с кариатидами, балконами, парадной лестницей, массивной дверью на входе и плотно занавешенными окнами.
— Стучаться или искать звонок не нужно, — предупредил Ким. — Просто тяни дверь на себя и заходи. Давай попрощаемся на всякий случай.
— На всякий случай?
— Разное бывает. Но желаю тебе успеха.
— И я тебе тоже, Ким, и всем Витязям. Спасибо, что приютили, помогли…
— Не за что. Всегда рады помочь земляку, — он подмигнул. — Ну, давай пять.
Они крепко пожали друг другу руки, и Антон направился к двери, поднимаясь по ступенькам парадной лестницы. Там он обернулся и еще помахал Киму. Тот поднял сцепленные руки над головой, помахал в ответ.
Антон поправил очки, огляделся напоследок, чтобы такой вот Плутонию и запомнить: яркий день, раскаленный шар ядра в зените, мир справа, слева, впереди загибающийся чашей вверх и где-то там за слепящей дымкой смыкающийся с небом.
Затем Антон повернулся, положил пальцы на медную ручку, выполненную в виде головы оскалившегося зверя: то ли медведя, то ли льва — повернул ее и потянул дверь на себя. Мир исчез…
…и через секунду появился снова, а дверь тяжело захлопнулась у Антона за спиной. Только мир изменился. Свет ядра закрыли облака, дул ветер, и Ким не стоял у лестницы, а снова сидел на скамейке в сквере. Впрочем, он уже не сидел, а бежал к Антону:
— Что?
Обескураженный Антон во второй раз ухватился за ручку, но теперь дверь не поддалась.
— Не понимаю, — Антон принялся стучать. — Не понимаю… я же… — он оглянулся. — Ким, он меня не пускает!..
— Постой, постой. Не суетись. Ты же вошел туда с час назад!.. И все было нормально…
— Не понимаю… не знаю… Не помню я ничего, Ким!
Ким положил ему руку на плечо, сжал пальцы.
— Колдун, — сказал он тихо. — Это Колдун, знаешь ли…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
