уехала без вас. Вы же настаивали, чтобы я не ездила одна без сопровождения.
— Вот и попросили бы молодца Разумовского проводить вас. Я думаю, он бы не отказался. Вдруг ему посчастливилось бы что-нибудь получить от вас наконец, — съязвил он, отворачиваясь к окну.
— О чем вы говорите, Кирилл Григорьевич? — непонимающе спросила она.
— Вы прекрасно поняли, о чем я, — ответил он холодновато, растягивая слова, скрестив руки на груди и испепеляя ее недовольным взором синих глаз. — Не стоит строить из себя невинную деву. К этому вам, самой заправской искусительнице, не привыкать, ведь так?
— Да, я ваша жена, но это ни в коей мере не дает вам права оскорблять меня, — тихо напряженно произнесла Оленька.
— Я и не намеревался оскорбить, моя дорогая, упаси Боже! — воскликнул Кирилл театрально. — Я лишь сказал чистую правду. О ваших прелестях и благосклонности ко всем подряд судачат на каждом углу.
— Это ложь, — пролепетала она. — Но и вы, милостивый государь, тоже много танцевали сегодня и не только с одной пассией. Может, мне тоже обвинить вас в распущенности? Отчего вам можно, а мне нельзя вести себя как я пожелаю?
В ответ Измайлов наградил ее злобным взглядом, и она увидела, что на его лице заходили желваки.
— Я уже прекрасно понял, что вы решили испортить мне вечер. И прекрасно с этим справляетесь, сударыня, — раздраженно буркнул он и вновь уставился в темное окно.
— Но я действительно нехорошо себя чувствую, — залепетала Оленька, нервно кусая губки и ловя его ускользающий взор.
Она ощущала небольшое головокружение сейчас, может, духота на балу или печальные мысли спровоцировали ее недомогание, она не знала. Ею завладели нервные переживания оттого, что он не верит ей, думая, что она намеренно упросила его уехать с бала раньше, чтобы позлить. Оленька ощутила, что ей становится трудно дышать. Она начала быстро обмахиваться веером, пытаясь прийти в себя и не упасть в обморок.
Ощущая себя виновной, что сорвала его с бала, Ольга заметила, что Кирилл окончательно разозлился и не собирался этого скрывать. Все опять шло не так. Она вовсе не хотела доставлять ему неприятности, но опять он был недоволен ею. Она стала замечать, что в последнее время к холодности мужа стали добавляться раздражение и даже гнев. Если раньше ее слова почти не вызывали в нем никакого отклика, то теперь при малейшей ее невинной фразе Измайлов начинал словесную перепалку, и часто в задиристой манере, как будто только искал повода, чтобы поругаться с ней.
Удушливое состояние накрыло Ольгу, и уже через миг она упала в обморок, откинувшись на спинку сиденья. Когда пришла в сознание, так и не открывая глаз, она почувствовала, как ее бережно удерживают чьи-то руки. Ощущение тепла и ласки разливалось по всему ее телу, и молодая женщина открыла глаза. Лицо Кирилла было слишком близко от ее губ, всего в нескольких сантиметрах, а его глаза горели странным светом. Поняв, что лежит на его сильных руках, Оленька облегченно выдохнула и хотела уже улыбнуться ему.
Но Кирилл, тут же заметив, что жена пришла в себя, резко отстранился от нее. Посадив ее прямо на сиденье, словно куклу, сухо заметил:
— Вам уже лучше, я рад. Карета сильно трясла, я побоялся, что вы упадете, — он быстро пересел обратно на противоположное сиденье кареты. Его колючий и какой-то странный темный взор тут же разрушил желание улыбаться ему. Оленька как-то смущенно начала оправлять платье, которое немного спустилось с плеча, видимо, в тот момент, когда она упала в обморок. — Вам надо показаться доктору, — заметил Измайлов, вновь переводя на нее внимательный взор. — Простите меня, я был неправ. Вижу, вам действительно нехорошо, — добавил он с какой-то странной теплой интонацией в голосе.
Оленька отстраненно слушала его слова и внимательно смотрела в его непроницаемое лицо. Ей не давал покоя странный взгляд мужа, который она невольно заметила, едва пришла в себя. Она очень хорошо помнила этот взгляд. Именно так смотрел на нее Кирилл год назад. Также неистово жгуче и страстно горел его поглощающий темный взор, в глубине которого читалась тьма, в тот момент, когда она только пришла в себя. В первый миг, едва открыв глаза, она подумала, что Измайлов только что целовал ее или вот-вот должен был это сделать. Вся поза Кирилла и наклон его головы к ее лицу, взор и нежные объятья — все отчетливо говорило о том, что он не просто поддерживал ее, пока она была без сознания. Он явно преследовал свои тайные цели и желания, которые быстро попытался скрыть, едва она пришла в себя.
Об этом странном подозрении Оленька думала всю оставшуюся дорогу до дома, изучая Измайлова и чувствуя в себе огромное желание узнать, что же в действительности происходило в те моменты, пока она была в беспамятстве. Кирилл же, опять надев на себя маску безразличия, смотрел в темное окно и делал вид, что общество жены более не занимает его.
На настольных часах было восемь утра, когда раздался осторожный стук в дверь,
— Войдите, — ответил громко Кирилл.
На пороге его кабинета появился Фока, один из доверенных слуг Измайлова с подносом в руке.
— Ваш чай, Кирилл Григорьевич, — сказал слуга, важно прошествовав в кабинет и поставил перед барином дымящуюся чашку на блюдце.
— Отчего так долго? — недовольно спросил молодой человек, не смотря на слугу и что-то внимательно вычитывая в одной из бумаг, лежащих перед ним.
Окинув хозяина внимательным взглядом, Фока прокашлялся, привлекая внимание, и объяснил свою задержку:
— Дык, опять цветы для Ольги Николаевны носят все утро. Пока открывал всем этим посыльным, замешкался.
— Покажи карточки, — подняв глаза на слугу, тут же велел Кирилл, оторвавшись от документа.
Фока достал их кармана шесть небольших карточек, вынутых им ранее из корзин с цветами, и протянул их Измайлову. Прищурившись, Кирилл начал перебирать имена дарителей, комментируя:
— Так… родственник. Этот стар. Этот уродлив. Мда, этот весь вечер вился вокруг нее, — он говорил как будто сам себе, на последней карточке он задержался дольше. — Опять этот щеголь Разумовский. Все ясно, — он поднял вновь глаза на Фоку и велел: — Положи все обратно в цветы, как было.
— Слушаюсь. Я почту принес еще, — кивнул Фока и тут же вновь спросил: — Сначала, как обычно, будете смотреть письма, адресованные Ольге Николаевне?
— Давай, — кивнул Кирилл, протягивая руку. Фока передал несколько писем Измайлову в руки
