Не поддавайся больше на его ложь. Это наш шанс разорвать связи и больше не зависеть от них.
В ответ раздается холодный, жестокий смех моей матери.
— Ты себя слышишь? Ты действительно веришь в то, что говоришь? Думаешь, Кира просто одолжит тебе денег, чтобы вернуть Анатолию то, что мы задолжали его семье? Если это так, то ты действительно бредишь.
— Неважно, откуда деньги, главное, что они у меня есть. Миллион долларов. Нам больше не нужно жить под его гнетом.
— Дело не только в деньгах! Ты должна это знать. Его семья очень уважаема, фамилия Петрович что-то значит. Мне надоело быть изгоем в обществе. Принятие фамилии Петрович все для нас изменит. Если ты не объединишь наши семьи, твоя сестра будет вынуждена это сделать.
Я падаю на колени, с губ срывается крик, но я быстро заглушаю его рукой.
Как я раньше этого не замечала? Я убеждала себя, что у меня есть реальный шанс на свободу. Но теперь все стало ясно. От него не убежать. Не тогда, когда моя семья больше всего на свете хочет этого союза.
Анатолий всегда намеревался использовать Софию, чтобы держать меня под своим началом, а мои родители, как подхалимы, просто играли в его извращенные игры.
Я должна была лучше защищать сестру, но не сделала этого. Я подвела ее.
— Пожалуйста. Не впутывай ее в это…
— Это не обсуждается. Будь дома до завтра, если хочешь исправить беспорядок, который ты устроила. — Это ее последние слова, обращенные ко мне, прежде чем она повесила трубку.
Горячие слезы застилают мне глаза, когда я сворачиваюсь калачиком на полу. Я так старалась, так многим жертвовала, а в итоге этого оказалось недостаточно.
Они победили. Они всегда побеждают. Потому что они знают, что я сделаю все, чтобы защитить свою сестру, даже если это будет означать женитьбу на Анатолии.
Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, я встаю и брызгаю на лицо водой в ванной. Я все еще в пятнах и потрясена, но изо всех сил стараюсь взять себя в руки.
Роман не должен узнать правду, потому что я нутром чую, что он будет бороться за меня. За нас. Неважно, что его связывает с Анатолием, я знаю, что он сделает все, что в его силах, чтобы обеспечить мою безопасность.
Именно поэтому мне нужно, чтобы он поверил, что наше время вышло. Даже если это разорвет мне сердце, другого выхода нет.
43
Роман
Сразу после того, как я попрощался с Максимом, в дверь моего кабинета тихонько постучали, и я обернулся как раз в тот момент, когда вошла Лиза.
На моем лице инстинктивно появляется улыбка.
— Разве ты не должна быть голой и ждать меня в постели? — поддразниваю я, но когда поднимаю взгляд, ее лицо закрыто, глаза пусты. — Что случилось? — В три быстрых шага я оказываюсь перед ней, готовый заключить ее в свои объятия, но она отступает назад, просто недосягаемая.
— Мне жаль, но наше время истекло. Мне нужно вернуться домой и разобраться с реальной жизнью. — Ее слова словно отработаны, как будто она говорит по сценарию.
У меня в груди как будто все рушится. Что-то не так.
— Что происходит? Ты чего-то боишься? Что бы это ни было, ты можешь поговорить со мной. — Я стараюсь сохранить тон, даже когда мне хочется схватить ее за плечи и вытрясти из нее все слова.
Она смаргивает слезы, скапливающиеся в уголках глаз, и делает взволнованный вдох.
— Я не могу, — прохрипела она. — Мы всегда знали, что этому придет конец. Я выхожу замуж через несколько…
— Чушь собачья, — рычу я. — Дело не в этом. Что-то случилось. Что именно? Не лги мне, мать твою. Я заслуживаю правды.
Она пытается успокоить дрожащие руки, сцепив их перед собой.
— У нас всегда была дата окончания. Кое-что случилось, и мне нужно уйти. Сейчас.
Я наступаю на нее, нуждаясь в том, чтобы быть ближе. Мне нужно смотреть ей прямо в глаза.
— Скажи мне правду. Ты долгое время что-то скрывала от меня — от всего мира. Если ты хочешь покончить с этим, хорошо, но имей приличие быть честной со мной.
Она покачала головой, на ее лице промелькнула печаль.
— Роман. — Она произносит мое имя как мольбу. — Не делай это сложнее, чем должно быть.
Мне все равно, что она хочет оттолкнуть меня; я не позволю ей этого сделать. Я прижимаю ее к себе, а сердце колотится в груди. Хорошо. Пусть она почувствует, насколько я взволнован.
— Ты не выйдешь за него замуж, и на этом все закончится.
— Как ты можешь так говорить? — Она пытается оттолкнуть меня от себя, но я не двигаюсь с места. — Это не твое решение, Роман. Прими, что между нами все кончено. Смирись с тем, что между нами никогда не было ничего большего.
— К черту. Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, потому что я чувствую то же самое к тебе. — Я прислоняюсь лбом к ее лбу, и мои слова звучат низким, гравийным тоном. — Если тебе нужны деньги, я дам их тебе. Если тебе нужно кольцо, ты будешь носить мое кольцо. Я сделаю для тебя все.
Она яростно замотала головой, по ее щекам потекли горячие слезы.
— Как ты можешь так говорить? Ты привязан к нему так же, как и я.
Боже, неужели она так думает? Что глупая сделка значит для меня больше, чем она?
Я провожу рукой по шее.
— Для меня нет ничего важнее тебя.
Ее черты лица искажаются от страдания.
— Это рискованно, Роман. Мы не можем бросить все ради этого… безумия. Пожалуйста, послушай меня. Я должна вернуться домой.
— Я не был с тобой до конца честен. — Я стиснул зубы, слова тяжело ложились на язык. — Анатолий что-то задумал. Он перенаправил наши корабли, не сказав нам ни слова, и проводит тайные встречи с петербургской братвой — братвой, которая, как мы полагаем, стоит за покушениями на мою жизнь.
На ее лицо падает тень.
— Санкт-Петербург?
— Братья Жуковы. Анатолий тайно встречался с одним из братьев, Сергеем. Я не знаю, почему, но знаю, что они жестоки и стремятся к экспансии. Чем бы они ни занимались, это нехорошо.
Лиза бледнеет, словно увидела привидение. Она бросается в ванную комнату, расположенную рядом с главной спальней, и зажимает рот рукой.
Какого черта?
Услышав резкий звук рвоты, я хватаю бутылку воды и маленькое полотенце, но как только я дохожу до двери ванной, она открывает ее, все еще выглядя пепельной
