но я складываю их, чтобы скрыть свою нервозность, и обвожу взглядом комнату в поисках другого оружия.
— Что ты можешь предложить такого, что заставит меня добровольно пойти с тобой куда угодно? Я знаю, что ты из себя представляешь. Я знаю, чем ты занимаешься. Торговля людьми? Как ты мог… Это отвратительно. Ты чертовски болен.
Он пожимает плечами.
— Это просто бизнес. Не надо строить из себя высокомерную и могущественную, когда ты уже доказала, что являешься абсолютной шлюхой. — Он кладет пистолет на приставной столик и лезет в карман, чтобы достать телефон. Сделав несколько шагов, он поворачивает экран ко мне.
У меня по позвоночнику пробегает холодок, когда я вижу Софию, всю в слезах и с кляпом во рту, привязанную к стулу в пустой комнате.
— Мы поймали ее по дороге сюда. К сожалению, сопровождавший ее охранник тоже не успел уйти.
— Ты чудовище, — выплевываю я, голос дрожит, но глаза прикованы к пистолету, лежащему совсем рядом. Завладеть им — мой единственный шанс выбраться отсюда живым.
Со всей силы я бью его локтем в ребра и в бешенстве бросаюсь к пистолету.
Но он оказывается быстрее, перехватывает мое запястье и больно выкручивает его за спину. Он прижимает меня к себе, так крепко сжимая мою руку, что я задыхаюсь и бьюсь в панике, пытаясь оттащить его от себя, но это бесполезно.
Он прижимается своим телом к моему, его твердый член упирается мне в задницу.
— Слезь с меня! — кричу я, извиваясь и поворачиваясь в неистовой попытке освободиться, но мои силы не идут ни в какое сравнение с его силой.
Жестоким рывком он резко откидывает мою голову назад, а затем прижимает меня к мягкой ткани дивана.
— Ты заплатишь за то, что подарила свою девственность другому мужчине. Предупреждаю сразу — это будет неприятно.
Я вцепилась когтями в подушки, каждый мускул напрягся, когда я пыталась освободиться от его давящего веса. Я не отдам ему свое тело по доброй воле. Никогда.
— Ты даже не понимаешь, насколько ты отвратителен, — задыхаюсь я. — Мне все равно, что ты сделаешь, и согласятся ли мои родители. Я не выйду за тебя замуж, и моя сестра тоже.
Он пыхтит, на его лбу выступили капельки пота, когда он снова схватил меня за волосы и заставил посмотреть на него.
— Слушай внимательно, что я скажу дальше. Ты забудешь о Романе. Он все равно будет мертв до рассвета.
Ужас охватывает меня, но я отказываюсь показывать Анатолию, как сильно ранит его угроза. Может быть, он лжет, просто говорит это, чтобы напугать меня. Роман будет осторожен, он обещал.
— Ты закроешь свой поганый рот и выйдешь за меня замуж, как и планировалось. Я не стану посмешищем Москвы, отвергнутым такой тупой сукой, как ты. Хотя я знаю, что ты лживая и коварная шлюха, ты мне полезна. По крайней мере, на данный момент.
Я зажимаю рот. Не знаю, чем я могу быть полезна, но спорить бессмысленно. По какой-то причине я все еще ценна для него. Когда я перестану быть полезной, я стану мертвой женщиной. И если с этим я могу смириться, то с тем, что не попыталась остаться в живых ради других — Романа, Софии, даже Киры и Максима, — не могу.
— Я сделаю то, что ты хочешь. Я выйду за тебя замуж и стану такой, какой ты хочешь меня видеть, но ты должен пообещать, что отпустишь Софию невредимой.
— Невредимой? Ну, это зависит от тебя. Я не даю никаких обещаний. Но отпустить ее? К сожалению, я не могу этого сделать.
Паника сжимает дыхание: что бы ни случилось дальше, ничего хорошего не будет.
— Я никогда не собирался жениться на Софие, это был лишь легкий способ контролировать тебя. За Софию уже все решено. — Он обнажает зубы в уродливой улыбке, и мое сердце учащенно забилось. — К концу года обе дочери Ивановых будут выданы замуж. С благословения твоего отца, разумеется.
— О чем ты, черт возьми, говоришь? — Ненависть в моем голосе ощутима.
— Я говорю о Сергее Жукове. Он очень привязался к твоей сестре, любит молодых и чистых. По крайней мере, одна из сестер Ивановых знает, как держать ноги на замке.
С кривой усмешкой он отводит руку назад и бьет меня по лицу. Моя голова откидывается назад, из носа течет кровь.
— Лучше бы твоя задница осталась нетронутой — это все, что я могу сказать.
Все сдерживаемые эмоции последних двух лет вырываются наружу. Я кричу, бью его когтями и выплескиваю всю ярость, кипящую во мне.
Он хватает меня, его рука сжимается вокруг моего горла, угрожая перекрыть мне доступ воздуха.
Ужас поглощает меня. Я борюсь за свой следующий вдох, воздух вырывается из меня короткими, отчаянными глотками.
— Слушай, ты, гребаная сука. — Плевок летит из его рта на мое лицо. — Ты выйдешь за меня, а София — за Сергея. Мы будем самой могущественной братией в Европе, объединенной кровью.
Ужас застыл в моих жилах. Это был его план с самого начала. Я всегда была пешкой, средством достижения цели. Но втянуть в это Софию… И Романа.
О Боже, Роман.
Анатолий наконец отпускает меня, и я втягиваю воздух в легкие, пытаясь привести голову в порядок.
Сергей Жуков. Что за больное чудовище хочет жениться на подростке? И что за больные люди занимаются торговлей людьми? Несмотря ни на что, я должна найти способ освободить сестру, даже если для этого придется пожертвовать собой.
— Ты заблуждаешься, если думаешь, что этот план сработает. Если с Романом что-нибудь случится, на тебя ополчится весь Синдикат Белова. Мне все равно, с кем ты ведешь дела — не стоит с ними связываться. Ты выбиваешься из сил.
— Синдикат Белова перестанет существовать через несколько часов, — шипит он мне в ухо. — Завтра к этому времени все важные люди будут мертвы.
Опустошение пронзает меня. Я могу только надеяться, что он говорит это, чтобы напугать меня, потому что мысль о мире без Романа, а возможно, и Киры с Максимом, просто невыносима. Я должна найти способ предупредить их, но не знаю, как. Единственное, что можно сказать наверняка, — это то, что мне нужно оставаться живой и бдительной, чтобы не пропустить ни одной возможности.
Он снова прижимается ко мне, его руки скользят вверх и вниз по бокам моего тела, заставляя кожу покрываться мурашками. Я закрываю глаза и пытаюсь отгородиться от его прикосновений, как делала каждый раз, когда он прижимался ко мне. Я уже где-то далеко, когда меня возвращает к реальности внезапный звонок
