Читаем без скачивания Не бойся Адама - Жан-Кристоф Руфин

Ничто вокруг них не напоминало противника, то есть некую силу, способную нанести ответный удар. Кто же тогда был их целью? Она могла бы это узнать, а может быть, и просто догадаться, но сама боялась правды, которая подорвала бы ее волю к действию. Жюльетта изо всех сил старалась убедить себя, что все происходящее жизненно важно для природы и людей, лишенных всякой надежды на лучшее.

При появлении самой малой тени сомнения она гнала из головы все мысли и представляла себе ночь у костра в Колорадо и почти физическое ощущение земли и ее страданий.

Похоже, таблетки уже на нее не действовали, хотя она принимала их вдвое больше, чем раньше. Сухость во рту, легкое онемение в мышцах и постоянная сонливость лишь немного отвлекали от навязчивых подозрений.

Зе-Паулу продолжал свой рассказ, без всяких объяснений указывая Хэрроу какие-то пункты на карте. Частью из-за своего состояния, частью из вежливости Жюльетта почти не вслушивалась в их беседу, а однажды на несколько минут даже вышла из комнаты. Единственное, что врезалось ей в память, это слова бразильца о значении погодного фактора. Он особенно настаивал на том, что до сезона дождей предпринимать ничего нельзя. «Чтобы реализовать проект на полную катушку», — выразился он.

Хэрроу хотел остановиться на какой-нибудь определенной дате, но Зе-Паулу решительно возражал. Он объяснял, что погодные условия нельзя предсказать с точностью до дня. Ждать начала сезона дождей можно недели две, а можно и месяц. Бывали годы, когда он начинался еще позже. Правда, ободрял он Хэрроу, дожди могут пойти и раньше обычного.

— Возможно, что вам повезет и первые ливни пройдут дней через восемь.

Жюльетта впервые почувствовала страшный приступ тошноты.

Часть пятая

Глава 1

Расположенный на берегу забитого парусниками залива к западу от Ньюпорта, магазин Сомерсета Брауна со временем стал считаться лучшим шипчандлером всего побережья. Здесь не старались привлечь клиентов красующимися на стенах макетами кораблей или морскими узлами в рамочках. Пусть все эти компасы и прочие медные штуковины действительно красивы, тем лучше, считал Сомерсет, но он выставлял их на продажу не поэтому, а благодаря их точности и надежности. Узкая, завешанная морскими картами витрина вытянутого нижнего зала магазина выходила на набережную. С другой стороны здания сюда вел служебный вход, выходящий в пахнущий водами прилива переулок. Здесь располагались кухни множества ресторанчиков и полные рыбных костей и ракушек мусорные баки.

Барни открыто вошел в магазин через главный вход с набережной. Чего хитрить, когда он и вправду идет повидать своего кузена. Сомерсет приходился сыном тетке Барни, светлокожей гаитянке, и моряку из Нантакета, сыну шведских эмигрантов. В полную противоположность черному Барни, он был белокож и светловолос, так что кузены совсем не походили друг на друга. Это никак не мешало им отлично ладить. Именно поэтому, решив устроить тайное свидание с Полем, Барни сразу же вспомнил о Сомерсете. Шипчандлер жил на втором этаже над магазином. Его квартира, вытянутая в длину, как и сам магазин, в отличие от нижнего помещения была обставлена очень скупо. На крашенных белым стенах висели вещицы, доставшиеся Сомерсету от отца и все как одна связанные с китобойным промыслом. На огромном полотне красовался гарпунер, стоящий в весельной шлюпке и вглядывающийся в кровавую пену, которую оставляет за собой уплывающий кашалот. Картина дышала жестокостью и романтикой, отличаясь удивительной цельностью: нос шлюпки был того же цвета и формы, что и спина кашалота, от которой тянулся к людям трос гарпуна. Невозможно было понять, чья судьба сложится трагичней — охотника или его чудовищной жертвы. Единственной мебелью в гостиной служил окруженный стульями стол красного дерева. Ровно в одиннадцать двадцать пять Барни в полном одиночестве уселся за него. Сомерсет обслуживал клиентов внизу, а все остальные еще не подтянулись.

В одиннадцать тридцать в незапертую дверь служебного входа проскользнула Марта. Она поднялась наверх и присоединилась к Барни.

— Все в порядке? — спросил тот.

— Слежка — мое ремесло, — ответила Марта, смеясь. — Пусть-ка жирный неумеха Лоуренс попробует меня переиграть!

Через пару минут они услышали глухое звяканье китайского колокольчика в магазине. С лестницы донесся звук шагов, и они увидели входящего в комнату Поля. Он был одет в дождевик и полосатую шапочку с помпоном. Щеки его покрывала трехдневная щетина, а на носу красовались квадратные солнечные очки: типичный клиент Сомерсета, не вызывающий никаких подозрений.

Еще через четверть часа пришла Тара. Чтобы избавиться от возможной слежки, ей пришлось зайти в большой супермаркет и выйти через служебный вход. Наконец, к огромному удивлению Поля, с опозданием в десять минут появился и сам Александер. Дипломат и блестящий аналитик, он никогда не обучался специфическому ремеслу разведчика и представлял собой самое слабое звено во всей цепочке и самую легкую добычу для службы наружного наблюдения Лоуренса. Накануне Марте пришлось взять его в оборот и разработать целый сценарий (визит к больной матушке, отъезд на машине ранним утром, множество маневров на пустынных дорогах, чтобы засечь наблюдение, переодевание на автостоянке и приезд в Ньюпорт под видом туриста). Все это отлично сработало. Слежки за ним не было.

Когда все оказались в сборе, Барни объявил, что Тайсен свяжется с ними по телефону. Будучи одним из младших сотрудников, он не пользовался такой свободой передвижения, как остальные. Как и всем агентам-аналитикам, ему полагалось всегда сидеть в бюро в Провиденсе. Тайсен обещал позвонить им с мобильного около полудня, и они смогут поговорить по громкой связи.

Все присутствующие уже знали о разговоре Барни и Поля. Все отдавали себе отчет в опасности, которую представляла собой группа Хэрроу, все понимали неизбежность крупномасштабной диверсии. Все, несмотря на лояльность, были убеждены, что Арчи совершил серьезную ошибку, согласившись положить конец расследованию.

— Я разговаривал с Керри, — сообщил Поль. — Она вылетела рейсом компании «Свис», села в Нью-Йорке в шесть тридцать. Присоединится к нам через час-другой.

— Нам нет необходимости ее ждать, — отрезал Барни. — Она покажет нам оригинал фотографии, но не думаю, что на ней есть что-то новое по сравнению с присланной копией JPG.

Барни протянул Полю фотокопию снимка. Все остальные достали свои экземпляры и стали вглядываться в лица участников семинара 67 года.

— Я убежден, что Керри права, — сказал Барни. — Ключ ко всему делу на этом снимке. Здесь люди, входящие в группу поддержки Хэрроу. Вычислив их, мы сможем понять, кто финансирует операцию, а главное, в какой стране будет нанесен удар.

— Предлагаю немедленно приступить к анализу результатов расследования. Начнешь, Марта?

Марта положила на стол ноутбук и выпрямилась на стуле.

— Напомню, особенно для Поля, что мы распределили между собой работу по идентификации этих людей. Каждый из здесь присутствующих занимался одной или несколькими личностями, фигурирующими на фотографии семинара Фрича. Аналитические подразделения Александера оказали нам значительную помощь, но в архивах нашлось далеко не все. Пришлось поработать в других направлениях.

Поль кивнул в знак того, что принял к сведению это методическое замечание.

— На мою долю, — продолжила Марта, — выпали два азиата из первого ряда. Для установления личности, кроме самого изображения, мы располагаем фигурирующим на обороте списком имен и копией ведомостей оценок, которые Керри нашла в том же досье. Сопоставив эти данные, я получила следующее.

Все машинально повернулись к стене, но, увы, привычной в Провиденсе техники здесь не было. Вместо большого экрана на стене красовалась лишь сцена охоты на кита, который безумным взглядом озирал тянущийся за ним кровавый след.

— Первое из двух «китайских» лиц — это южнокореец по имени Ким Рай. Сегодня он занимается строительным бизнесом в Сеуле. На него нет ничего компрометирующего, если не считать близости к секте Муна. Известно, что он построил для нее целый ряд зданий.

Марта сказала все это не очень уверенным тоном, а слушатели несколько раз хмыкнули, демонстрируя, что ожидали большего.

— Другой действительно китаец. Его зовут Тен Ли Ченг. Семьдесят лет. Член партии с 1960 года. Уроженец Северного Китая, монгольская кровь со стороны матери.

— Какого черта он делал в Австрии пятидесятых годов?

— Изучал лингвистику. Владеет немецким и русским. В то время он был студентом, но это, скорее всего, прикрытие для шпионажа за русскими. Похоже, что к Фричу он попал по ошибке. Университеты отказались его принять, а ему позарез требовался статус студента. Тогда он и обратился к Фричу.