техников, которым еще не исполнилось двадцати лет. Остальные убитые были из охраны таможенного корпуса. Такой массовой гибели людей Марон не видел со времен становления нынешнего порядка. Здесь порой случались аварии, катастрофы, а иногда и преступления, но ничего подобного этой холодной, циничной и беспричинной расправе.
При наличии неопровержимых доказательств от убийц на Мароне избавлялись быстро и всегда одним и тем же способом. Их оставляли в камере двигательного отсека произвольно выбранного космического корабля. Очень часто пилот даже не подозревал о том, что, прикоснувшись к кнопке запуска, он тем самым вершил слепое правосудие. Но сегодня в Совет поступило особое обращение. На Мароне тоже существовали поединки, но они длились только до первой крови. Закон запрещал убивать своего противника. На этот раз речь шла не о споре, а о справедливом возмездии.
Когда маронец достигал определенного статуса или становился обладателем твердой репутации, ему вручали особый знак. Это означало, что в любом месте в любой момент времени он мог стать членом Малого Совета и принять участие в его заседании. Большинством голосов, а вернее знаков, выложенных на стол, собравшийся в здании таможни Совет, удовлетворил необычную просьбу адвоката Николаса Холдера и разрешил ему заменить собой правосудие. Ведь, в конце концов, в камеру сгорания легко можно было поместить уже мертвое тело.
Глава 9
— Мессир Холдер, мы уважаем ваше желание свести счеты с преступником, но никакой безопасности гарантировать не можем. Если этот негодяй согласится с вами драться, то поединок будет проходить без свидетелей и арбитра. Каждый сам за себя, пока чье-то сердце не перестанет биться. Условия вам понятны?
— Да, сударь.
За несколькими наспех сдвинутыми столами сидели три десятка человек разного возраста и общественного положения. Председательствовал на заседании Малого Совета обычный дежурный диспетчер, который сдал смену всего час назад. Он смотрел на стоящего в центре комнаты Николаса со смесью сочувствия и досады. Ему определенно пришлись по душе находчивость и боевые качества гостей, но рисковать своей жизнью, чтобы наказать преступника, по его мнению, было глупо. Председательствующий подавил вздох. Его напарника этой ночью закололи длинной тонкой спицей прямо в сердце. Лично он не отдал сегодня свой голос в пользу поединка, потому что убийца оказался безумным и крайне опасным маньяком. Он уже трижды пытался сбежать из-под стражи, в двух случаях ему даже удалось сломать наручники. Ко всему прочему, на него не действовали ни оглушители, ни парализаторы, а избиение и пытки на Мароне не практиковались.
Председательствующему очень не хотелось отдавать адвоката Холдера на растерзание жестокому убийце, но большинство членов Совета сегодня решили иначе. Они дали парню шанс поквитаться со своим палачом.
— В таком случае желаю удачи, мессир Холдер. Мои помощники вас проводят.
Николас спокойно кивнул и покинул заседание Совета.
В самом дальнем конце космодромного поля на стартовой катапульте стоял грузовик, чем-то напоминавший «Ночного охотника». Его трюм был распахнут, стерильно чист и готов к загрузке. Как только Ник ступил внутрь, на потолке загорелись точечные светильники, расположенные таким образом, чтобы в огромном помещении не было темных углов. Оглядевшись, Ник подумал, что у Судьбы какое-то извращенное чувство юмора. Он снова ждал форкского Душителя в металлической камере с гладко отполированными стенами, только эта камера была в десятки раз больше прежней, а Ник имел возможность свободно передвигаться.
Ни родные, ни друзья не стали отговаривать Николаса от обращения к Совету и участия в поединке, все понимали его желание свести счеты. Правда, об истинной причине такого поступка никто из них даже не догадывался. Ник не хотел этой дуэли. Сложись все иначе, он вполне удовлетворился бы традиционной маронской казнью. Однако теперь существовал священный долг, и Николас Холдер не мог им пренебречь. Он обязан был собирать Кровавую Жатву.
С того момента, как Ник с Раулем бросились в погоню за убийцей, волшебница не произнесла ни слова. Она с трудом сдерживалась, чтобы не отправиться в технический отсек, где держали Тэнка Сэйда, и не устроить расправу над чудовищем, которого земля носила только по чистому недосмотру. Из опасения выразить истинное отношение к нелепым маронским формальностям Анна молчала. Она желала для мучителя Николаса льда и пламени, боли и страданий. При жизни и после нее.
Молодая волшебница ненавидела так сильно впервые в жизни. Даже Древние не вызывали в ней такого мощного, всепоглощающего чувства неприятия. Она относилась к ним скорее как к работе, но Тэнк Сэйд оказался на особом счету. Он истязал, мучил и в конце концов убил ее любимого. Человек, который вернулся к волшебнице из-за Грани, уже не был прежним Николасом. Он не стал хуже или лучше, просто изменился, и в этом была большая доля ее вины.
Анна не осталась под охраной в здании таможни, как ей настойчиво предлагали встревоженные маронцы, и сейчас стояла вместе с немногочисленной группой поддержки у нижнего края погрузочного пандуса. Хотя происшествие было абсолютно беспрецедентным, члены Совета, не сговариваясь, решили засекретить сам факт поединка, потому что в деле оказалось слишком много странного и необъяснимого. Для местного сообщества преступник просто будет казнен.
К кораблю подъехал закрытый фургон, четверо бойцов вывели из него убийцу со скованными за спиной руками и быстро проводили в помещение трюма. Ксан невольно положил руку на плечо сестры, словно опасался, что она попытается вмешаться в ход событий, но Анна не сдвинулась с места. Теперь было поздно что-либо предпринимать, все уже случилось. Единственное, что она могла сделать для своего мужа — это дать ему возможность поступить по-своему.
Рауль Данфи быстро усвоил, что любое помещение на Мароне следует сначала внимательно осмотреть. При скромности, если не сказать скудости местных интерьеров с первого взгляда было невозможно понять, сколько в комнате человек и где именно они находятся. Максимилиан Брадот сидел в полном одиночестве. Его руки плотно притянули к металлическим подлокотникам, а сам стул накрепко привинтили к полу. В пяти шагах от него стоял высокий табурет, обтянутый красной искусственной кожей, другой мебели в просторной комнате не было.
Устроившись на табурете, карцерибус некоторое время молча разглядывал довольно привлекательного молодого человека, а потом заговорил намеренно нейтральным тоном.
— Я бы пожелал вам доброго дня, мессир Брадот, но не хочу кривить душой. Если быть кратким, то ваше дело дрянь.
Максимилиан смерил Рауля презрительным взглядом и дернул плечом.
— А вашего мнения, Данфи, никто и не спрашивал. Можете сколько угодно корчить из себя законника, но на Мароне вы — ноль, никто. На Спорный сектор ваша юрисдикция не распространяется.
— Верно, — ничуть не обидевшись, согласился Рауль, — поэтому
