до тех пор, пока не уперся спиной в стенку трюма. Для очередного маневра ему чуть-чуть не хватило пространства, поэтому он, не задумываясь, заступил за Грань. Конечно, полированная металлическая поверхность полноценным зеркалом не являлась, но все же ее покрывала тончайшая мембрана, состоящая из теневой субстанции. Она и обеспечила Нику необходимое проникновение. Стенка на мгновение прогнулась, позволив ему сделать шаг и сменить опорную ногу. Он отклонился вглубь стены, поставил блок и оттолкнул меч противника.
Эта маленькая вольность не осталась незамеченной Сэйдом. Убийца выставил вперед руку с клинком, удерживая Ника на расстоянии, а ладонью второй быстро ощупал стену. Как и положено, металл оказался твердым и неподатливым. Любой другой решил бы, что ему померещилось, но Тэнк Сэйд мгновенно насторожился и удвоил внимание.
Ник продолжил отступать под напором противника, заманивая его все глубже в чрево грузового трюма. Когда убийца уже почти уверовал в скорую победу, адвокат внезапно ударил его ногой в бедро, и пока тот приходил в себя, несколькими взмахами меча исполосовал его сюртук и рубашку.
Одежда обвисла бесформенными клочьями, и Тэнк Сэйд вынужден был от нее избавиться. Сбросив на пол обрывки ткани, он остался голым по пояс. На бледной коже убийцы все еще не было ни единой царапины, но Ник как раз собирался это исправить. Он на мгновение опустил глаза, а когда снова взглянул на противника, тот невольно отшатнулся.
— Что с тобой происходит?! Кто ты такой?
Ник высокомерно промолчал, он с самой первой встречи не удостоил наемника ни единым словом. Темными, как ночь, глазами Холдер оглядел голый торс Сэйда, словно прикидывая, с какой его части лучше начать, а потом атаковал. Воин из Тени устремился за своим законным трофеем.
Всего за несколько коротких минут белая кожа на груди и руках убийцы покрылась множеством кровоточащих порезов, и каждый взмах меча Николаса добавлял очередную рану.
— Проклятье, сколько крови! Я ненавижу кровь, мне противен ее вид и запах! — капризный голос Сэйда уже почти срывался на визг. — Прекрати, ничтожество, иначе пожалеешь, потому что месть моя будет страшна…
Очень скоро убийца перестал тратить дыхание на угрозы. Несмотря на бешеное сопротивление, Николас продолжал методично нарезать ремни из кожи противника, и остановить эту карающую руку не было никакой возможности. Казалось, будто жалкий адвокатишка из грязи, внезапно превратился в мощную боевую машину, которая крошила противника на куски. Чем больше ненавистной крови терял Сэйд, тем слабее он становился, и, в конце концов, силы окончательно его покинули.
Животворная жидкость медленно вытекала из глубоких ран, каждая из которых не была смертельной, но в совокупности они обеспечивали фатальную кровопотерю. Убийца опустился на колени прямо в лужу крови, которая продолжала увеличиваться. С трудом удерживаясь в вертикальном положении, Сэйд поднял голову и встретился с темным непроницаемым взглядом Ника Холдера. Ему вдруг показалось, что он заглянул в глаза самой Вечности…
— Кто ты такой? — язык уже плохо слушался, но вопрос продолжал мучить, заставляя его повторять снова и снова. — Кто ты? В кого ты превратился? Как этого достичь? Нужно непременно умереть, чтобы стать таким же, как ты? О, тогда я уже на полпути к перерождению… Скоро тайна откроется мне, и я воскресну … воскресну…
Голос убийцы становился все тише и тише, а потом на середине фразы он внезапно замолчал и обмяк. Его сердце перестало биться, а через мгновение вся вытекшая из него кровь бесследно исчезла. На бледной коже остались лишь следы многочисленных порезов, похожие на причудливый графический рисунок.
Ник немного постоял над мертвым телом. Он знал, что за ним сейчас наблюдают десятки людей, но медлить было нельзя, и он запустил обратную трансформацию. Воин из Тени исполнил свой священный долг и на время обрел свободу. До следующей Кровавой жатвы.
— Ты когда-нибудь видел подобное? — Памела Дюваль, нахмурившись, рассматривала полностью обескровленный труп Сэйда. — Мы пересматривали запись поединка раз десять: он не прикасался к убитому, просто стоял рядом. Куда же подевалась кровь?
Блейк Хантер, который за последний год успел повидать немало странного и необъяснимого, осторожно взял диспетчера под локоть и попытался вывести из трюма.
— Не заморачивайся, Пэм, оставь все, как есть и постарайся поскорее забыть об этом.
— Ты даешь мне добрый совет или просто пытаешься подбодрить?
— До меня довольно быстро дошло, что ты не нуждаешься в чужих советах, Пэм. Назовем мои слова рекомендацией. Эти люди честно стараются держаться в рамках закона и справедливости.
Дюваль одарила пилота подозрительным взглядом.
— Из чего я делаю вывод, что так бывало далеко не всегда.
— Только под давлением обстоятельств, Пэм, к тому же ты сама меня к ним подтолкнула, за что я тебе бесконечно благодарен.
Взгляд Памелы невольно смягчился, потому что прежнего Хантера теперь было не узнать. Новенький темно-синий комбинезон с золотой эмблемой дома Мортимер сидел на нем, как влитой, волосы были аккуратно подстрижены, подбородок чисто выбрит. К Блейку вернулась прежняя гордая осанка, из-за чего он стал казаться выше ростом, его мужская красота расцвела и набрала силу. Можно было с уверенностью сказать, что улетел он отсюда одним человеком, а вернулся совершенно другим.
Рядом с его великолепием Памела вдруг почувствовала себя замарашкой и украдкой одернула поношенный рабочий комбинезон. Она давно привыкла к подчеркнутому аскетизму местного уклада, но порой, глядя на ярких, нарядных гостей, ей хотелось хоть ненадолго стать похожей на них. Подавив неуместный приступ романтизма, диспетчер Дюваль вернулась к насущным проблемам.
— Я рада, что для тебя все сложилось удачно, Хантер, но мне хотелось бы понять, что делать дальше с нашими гостями.
— Ничего не надо делать. Просто продайте им все, что они захотят купить, и отпустите с миром.
С верхней части погрузочного пандуса Памела задумчиво наблюдала трогательную картину. На выступающем крае аппарели сидел Николас Холдер. Человек, который только что хладнокровно расправился с опасным убийцей, держал в объятиях темноволосую красавицу и покрывал нежными поцелуями ее заплаканное лицо, а двое его товарищей держали над влюбленной парой непромокаемую накидку. Такая разновидность мужских особей на Мароне точно не водилась.
— Ты уверен, что этот человек действительно был адвокатом?
— Конечно, Пэм, одним из лучших в Форке. Как ты можешь в этом сомневаться, если его сопровождает сам смотритель Имперских тюрем?
— А, кстати, зачем он здесь? — снова забеспокоилась диспетчер. — Их официальные лица давным-давно подписали соответствующую конвенцию…
— Да ладно тебе, Пэм, Рауль Данфи просто путешествует. Имеет право человек немного отдохнуть от своей ужасной работы?
— Тоже мне работа — набивать тюрьмы преступным сбродом! Не понимаю, зачем они вообще нужны… — проворчала Памела и глубже
