Это была молодая женщина. Каких-либо документов, удостоверяющих ее личность, не оказалось. Дудин и Зорина в протоколе осмотра зафиксировали все характерные приметы пострадавшей. Их оказалось немного. Ниже среднего роста. Брюнетка. Одежда — зеленое платье в белый горошек. На ногах босоножки под цвет платья. Возраст — примерно двадцать — двадцать два. Мочка правого уха разорвана. В области сердца небольшая проникающая рана. На спине елевой стороны родимое пятно овальной формы. Пока следователь оформлял все необходимые процессуальные документы, Воробьев и Баранов опрашивали присутствующих местных жителей. Оказалось, что раньше пострадавшей никто не видел. Служебно-розыскная собака Дукс след не взяла.
Судебно-медицинская экспертиза, куда было направлено тело, дала заключение, что смерть потерпевшей наступила в результате нанесения проникающего ранения в область сердца режущим предметом. Ранение является прижизненным. Разрыв мочки правого уха произошел также при жизни.
* * *
Экстренная оперативка представителей всех служб проходила в ленинской комнате. Ее проводил начальник районного отдела внутренних дел Григорий Федорович Семенов. Полковник не любил длинных речей и учил своих подчиненных краткости, четкости и точности. Он и сейчас остановился лишь на главном.
— Дело сложное, — сказал Семенов. — Личность потерпевшей нам неизвестна, и у нас пока нет никаких данных кого-то подозревать в убийстве. Но преступление должно быть раскрыто в короткий срок. Участковым инспекторам и сотрудникам уголовного розыска необходимо немедленно проверить всех жителей района, ранее судимых за опасные преступления, и установить, где они находятся сейчас. Взять на учет всех женщин, прописанных на частных квартирах.
В заключение он объявил состав опергруппы по раскрытию совершенного преступления. В нее вошли: заместитель по оперативной работе подполковник милиции Николай Михайлович Копылов, Аркадий Васильевич Васин, Александр Иванович Воробьев и молодой сотрудник лейтенант милиции Петр Петрович Ухлин.
Васин и Дудин ознакомили присутствующих с теми материалами, которые им удалось добыть за первые сутки. Каждому вручили фотокарточки потерпевшей, сделанные на месте осмотра трупа.
* * *
Прошло двое суток, а сотрудникам уголовного розыска ничего существенного установить не удалось. Неопознанный труп с разрешения следователя прокуратуры захоронили.
На третий день в кабинете Копылова раздался звонок. Звонил Воробьев.
— В деревне Лукино, — докладывал он, — проживает дважды судимый Сергей Иванович Швецов. Дома его нет уже третьи сутки. Жена, Полина Васильевна, утверждает, что он уехал в командировку. О приметах мужа она сообщила: широкоплечий, среднего роста, брюнет, передние зубы вставные, из белого металла. На правой щеке поперечный шрам. Одет в серые брюки и безрукавку в клеточку, босоножки коричневого цвета. В конце допроса Швецова с грустью произнесла: «Клянусь детьми, не знаю, где он. Неужто опять что-то натворил? А ведь клялся, что завязал навсегда…»
— А где работает Швецов? — спросил Копылов.
— В соседнем районе водителем самосвала.
— В какой организации?
— В стройконторе номер три.
— Звонил туда?
— Да, звонил. На звонки никто не отвечает. Придется поехать.
— Езжайте, не теряйте времени…
* * *
Во второй половине дня Воробьев докладывал из стройконторы номер три:
— Швецов действительно работает здесь водителем. Но вот уже четыре дня на службу не являлся. Ни в какую командировку его никто не посылал. Где он находится в настоящее время, в конторе никто не знает.
— Вот как! — невольно вырвалось у Копылова.
— Это еще не все, товарищ подполковник, — прервал его Воробьев. — Я с понятыми произвел осмотр автомашины Швецова. Машина исправна, вернулась на базу в девятнадцать тридцать семнадцатого июля. В кабине под сиденьем обнаружен самодельный нож с бурыми пятнами на лезвии. О результатах осмотра машины и изъятии ножа составили протокол.
— Это уже кое-что, — заметил Копылов. — Протоколы и нож передайте следователю Дудину. Я позвоню ему…
Жительница деревни Вороново Екатерина Егоровна Жукова сообщила, что у соседки Федотовой с недавних пор проживает молодая девушка. Она ее видела несколько раз при выходе из дома. В последние дни девушка эта не появляется.
Начальник отделения уголовного розыска Васин, участковый инспектор Баранов и следователь прокуратуры Дудин выехали в деревню Вороново. Федотовой дома не оказалось. Анна Федоровна появилась под вечер с двумя большими сумками в руках. Увидев на скамеечке возле дома незнакомых людей, она остановилась, сумки опустила на землю. Узнав участкового инспектора, облегченно вздохнула:
— Никак это вы, Василий Петрович? А я смотрю и не пойму, кто это ко мне в гости пожаловал…
— Я, я, Анна Федоровна. Добрый вечер, — поздоровался с хозяйкой Баранов.
— Здравствуйте, — поклонилась она всем. — А я в городе несколько задержалась. Пожалуйста, проходите в дом. Что случилось, Василий Петрович?
— Да вот, проверяем прописку квартирантов, — ответил Баранов.
— У вас, Анна Федоровна, мы слышали, жиличка новая появилась, — вступил в разговор Васин.
— Появилась. Живет, — подтвердила она.
— И давно живет?
Да уже третью неделю.
— А вы ее прописали?
— А я ее сразу же прописала. У меня без прописки никто никогда не жил. Пожалуйста, посмотрите мою домовую книгу, и вы убедитесь в этом.
Хозяйка вручила Васину толстую книгу. Тот передал ее Баранову и попросил записать в блокнот все сведения о жиличке.
— А где же сейчас ваша Валя Мурашова? Так ее, кажется, величают?
— Так, так, — ответила хозяйка. — А вот где она — ума не приложу! Куда-то уехала. Да тут еще и шофер спешил…
=— Какой шофер?
— Знакомый ее по старой работе. Он ей обрезки досок привозил для топки. А Валя попросила подбросить ее до платформы. Ну и уехали…
— А когда же это точно было, Анна Федоровна? — спросил Васин.
— Когда? — задумалась Федотова. — В пятницу, вот когда. Валя вернулась с работы пораньше. А тут как раз машина пришла. Она на шестичасовой поезд и поспешила.
— Значит, от вас она уехала в семнадцать тридцать, — уточнил Васин.
— Что-нибудь так, — подтвердила хозяйка. — Езды тут до платформы минут пятнадцать.
— А машина какая? Не припомните, Анна Федоровна, что за машина была? Какого цвета? Да и сам водитель как выглядел?
Это спросил уже Дудин.
— Машина обыкновенная, самосвал. Не то зеленый, не то голубой. А шофера она Сергеем Иванычем называла. Помню, у него поперечный шрам на правой щеке. И кулачищи такие здоровенные, что в глаза бросаются.
— А к кому же она могла поехать?
— К кому, к кому, — начала вслух рассуждать хозяйка. — Наверно, к сестре в Москву. Больше вроде не к кому ей ехать.
— У нее есть сестра? Как ее фамилия и как ее звать? Где она проживает? — продолжал задавать вопросы Дудин.
Анна Федоровна отвечала бойко:
— У Вали есть сестра. Зовут ее Лизой. А вот какая фамилия у ней — не знаю. Живет в Москве, но адрес мне тоже неизвестен.
В беседу вступил Васин:
— В чем была одета Валя, когда уезжала от вас?
— В зеленое платье в белый горошек. А на ногах — босоножки салатового цвета. Да в ушах были серьги. Ох, и любила она эти серьги! Даже спала в них…
— А у вас, Анна Федоровна, нет ли случайно фотокарточки вашей жилички? — спросил Дудин.
— Есть. В ее комнате над кроватью висит.
Все, как по команде, встали.
— Разрешите взглянуть? — спросил следователь.
— А почему же нет. — С этими словами Анна Федоровна открыла дверь небольшой боковой комнаты, прошла в нее и включила свет.
Над убранной кроватью висела в деревянной рамке фотография. С нее смотрела миловидная улыбающаяся женщина с красивыми серьгами в ушах. Без особого труда все узнали потерпевшую.
— А ведь у мертвой их не было, — выходя из комнаты, шепнул Васин Дудину, — я имею в виду серьги. Зато, как вы помните, была повреждена мочка правого уха.
Хозяйка дома подробно рассказала все, что знала о своей жиличке. Обрисовала ее характерные приметы.
— Да, вы спрашиваете, была ли она знакома с кем-либо из парней? Не знаю. Во всяком случае, ко мне в дом никого из мужчин не приводила. Сама не пила и презирала пьяниц…
Когда следователь в присутствии понятых предъявил хозяйке дома фотографии, сделанные у канавы, то она заявила:
— Да, это моя жиличка Валя Мурашова. Опознаю по платью в белый горошек, по лицу и волосам.
Дудин изъял у Федотовой паспорт на имя Мурашовой Валентины Васильевны, двадцати двух лет от роду, уроженки Рязанской области, пять ее фотокарточек и свидетельство о рождении.
