– А мне, может, стихи понимать хочется. У меня когда-то были способности к языкам, я по-английски говорил свободно и почти без акцента. Вдруг да окажусь первым человеком, способным освоить высшую речь.
– Какую? – не понял Аль. – Почему высшую? А, это из твоей прежней жизни… Ну, давай попробуем. Я учитель, правда, плохой, нетерпеливый, буду по шее бить и орать. Только первым ты не будешь. Есть знатоки. Даже во время изоляции бывали люди, интересовавшиеся нашей культурой. Ну и некоторые вампиры знают. Гай ведь понимал. Что б тебе почитать… А вот! Это история… не буду говорить о чем, неважно.
Дан слушал звуки чужой речи, давая волю воображению. Было тихо, но ему мерещился шорох опадающих листьев, плеск воды в реке и тихие голоса. Почему я, скотина, не интересовался культурой эльфов? Впрочем, культурой людей и иных рас, в том числе людей, я тоже не интересовался, потому что некультурный. Но рядом Аль, парень, получивший неплохое образование, потому что эльфийская школа магов – это покруче иных имперских университетов. Можно было бы поспрашивать. Правда, Аль тоже повышенной культурностью не отличается… Не отличался, пока не оказалось, что любит стихи. И сорока лет не прошло, как Дан об этом узнал. Или он раньше не любил?
Помолчав, Аль начал переводить… то есть пересказывать. А ведь в стихотворении речь шла о мужчине и женщине, когда-то любивших друг друга, но расставшихся и встретившихся осенью возле реки… Ни фига ж себе.
– А сам ты никогда не писал? – Аль молчал, и Дан удивился: – А что тебя смущает? Я вот не умею совершенно, не дано, не творческий человек.
– Ну…
– Да не говори, если не хочешь.
– Пишу, – буркнул Аль. Дан заставил Черныша лечь и через его спину обнял Аля за плечи.
– И пиши. Красиво звучит. Веришь – нет, но я слышал листья и воду.
– Так и должно быть, – повеселел Аль.
Небо стремительно серело. Вот такие и были глаза Лары – серо-фиолетовые. Вот такие…
Было грустно. Они просидели там долго, не разговаривая, потом Аль еще немножко почитал стихи, мучительно красивые и мелодичные, как хорошая музыка, а Дан тоже не без напряжения вспомнил что-то из школьной программы, включая нетленный шедевр Ленина и печника, почему-то этот стишок застрял в голове целиком, в отличие даже от классиков. Аль неопределенно пожал плечами. Не почуял в ритмике вождя мировой революции… или пролетариата?
Двое мужчин и один дракон молча, без слез оплакивали часть своей жизни. Вырванные куски. Незаполненную пустоту. Мы сейчас погрустим, имеем право, вспомним, пока у нас отпуск, будет дело – займемся делом.
* * *
Нирут дал им отдохнуть, терпеливо дожидаясь, пока Аль не восстановит силы полностью, делился с ним какими-то магическими заморочками, упрямо и планомерно подталкивая Дана к Лиару. А зачем? Дан и так проводил с ним очень много времени. С ним да с Таулом, особенно когда маги уединялись для… да для чего бы ни уединялись. При этом он таскал за собой обоих эльфов. Люм, увидев их, никаких эмоций не выказал, впрочем, гаденьки ухмыльнулся и получил по роже, а так как давал по роже Дан, то Люм возражать не рискнул, утерся и старался больше на глаза не попадаться. А у эльфов даже эта ухмылка не вызвала никаких чувств. Им Люм казался почти милым и вовсе не был символом долгих лет унижения.
Узнав от Нирута, что Фрика умерла, Дан опять не ощутил ни малейших угрызений ощутил. Ну, подтолкнул старушку к могиле, ничего, давно пора, здесь средняя продолжительность жизни никак не девяносто лет. Конечно, эликсира ей никто не давал; так, всякие магические и немагические примочки – купание в молоке и заговоренные маски на ночь, как поступает большинство богатых женщин в империи. Эльфы, правда, при известии немножко порадовались, но не так чтоб: она все равно бы долго не протянула. В общем, померла так померла… Кажется, анекдот такой знал давно. И забыл.
Эльфы, похоже, просто сочли, что из одной собственности перешли в другую, стали теперь заложниками у властителя, а он просто имеет привычку хорошо со всеми обращаться. Уважительно. Они настолько отвыкли даже от мыслей о возможности свободы, что не верили. А Дан уже давно легко признавался, что он собственность властителя, просто потому что понял: фигня все это, нужно было Нируту, чтоб обломать его для начала, потому что очень хотелось ему построить настоящую Квадру. И чего б властителям было не предупредить его сразу, что это занятие вредное? Может, так и оставалась бы Триада…
А Лару прислал Велир. Знал, что квадры недопустимы? его не спросишь.
А через неделю Нирут призвал свою Триаду, усилил ее демоном и вампиром (для придания значительности), вырядил всех в черное и отправил отлавливать киллеров-нелюдей. Дан исподтишка косился на новых напарников и при всем старании не мог заметить ни тени сомнения, ни тем более оттенков страдания на их лицах. Надо – сделаем. Лиар слегка беспокоился, но уж никак не по поводу задания: ему что-то не нравилось в Дане, потому он иногда бросал робкие и заискивающие взгляды в его сторону. Это раздражало, и Лиар начинал дергаться, приходилось усиленно брать себя в руки и даже популярно объяснять свое отношение к вопросу. Лиар не понимал, хотя и пытался. Во-первых, властитель – благодетель, такую проблему решил, так что ноги мыть и воду пить. Во-вторых, кого посылать на мастера-убийцу, как не мастера-убийцу, только практически непобедимого? В-третьих, Таул тут присутствует явно для демонстрации того, что сообщество вампиров поддерживает данную конкретную идею властителя. В-четвертых, ужасно хочется, чтобы Дан был доволен, а что для этого надо делать, непонятно. В-пятых, не сердись, я очень стараюсь.
Таул только хихикал. Правда, на его счет у Дана особых сомнений и не было, потому что вампиров он знал чуть лучше, те и правда сами своих же останавливали, если те заходили за грань. Вообще, вряд ли они считали работу в Гильдии этой гранью, но были разумны и учитывали пожелания властителей, особенно такие недвусмысленные.
Счастливый Черныш бежал рядом с Дановым жеребцом. Веселый и не шибко хорошо обученный щенок незаметно превратился к настоящую имперскую сторожевую. Дан подозревал, что пес просто научился различать дело и забаву. Как научился – другой вопрос, потому как дел у него пока никаких не бывало. У него начисто пропала специфическая собачья глухота, и он слышал не только то, что ему нравилось, но то, что ему говорилось. И безоговорочно слушался, ночью сторожил наравне с Шариком и Алировыми магическими штучками, пока хозяин сотоварищи безмятежно дрыхли.
Они пользовались порталами, потому что первая цель (вампир), по полученным сведениям, был буквально на другом конце Траитии, если ее проткнуть насквозь. Проблем никаких не возникало, стоило предъявить браслет в сочетании с черной руной на предплечье. Никакой слежки никто не ощущал, хотя принюхивались и присматривались. Один Дан был беспечен, просто потому что при всем желании не мог посостязаться со сподвижниками в бдительности, несмотря на некие новые способности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
