Сэр Энтони повел лошадей к дверям.
– Разумеется, вам непременно надо считать, что все это – плод ваших стараний, – поддразнил он ее и вышел.
Когда он вернулся обратно, Прю спала, положив ладонь под щеку. Сэр Энтони снял плащ и, опустившись на колено, осторожно укрыл ее. Она не шевельнулась. Несколько мгновений он смотрел на нее, потом поднялся и принялся тихо расхаживать взад и вперед в лунном свете. Лошади в амбаре спокойно жевали сено. Над полями царила тишина, весь мир спал, один только сэр Энтони бодрствовал, охраняя покой своей любимой.
Глава 30
ТРИУМФ ЛОРДА БЭРХЕМА
Разговоры относительно результата грядущей встречи лорда Бэрхема на Гросвенор-сквер временно прекратились. Бегство Мерриотов было темой последних светских сплетней. Оно приобрело масштабы семи чудес света, и общество весьма печалилось, что принимало эту парочку с распростертыми объятиями. В душе все полагали, что главной виновницей была леди Лоуестофт, и многие ощущали немалое превосходство, заслышав причитания миледи. Они были преисполнены приятного убеждения в том, что они-то никогда бы не совершили такой оплошности – пригласить к себе в дом случайных знакомых. У одного-двух джентльменов родилась странная идея – им казалось, что они слышали от миледи, будто бы она знакома с отцом Мерриотов, но когда ей напомнили об этом, миледи была, положительно, возмущена. Позвольте, как она могла сказать подобное, коли она и в глаза никогда не видела старого мистера? Ее обманули самым безжалостным образом; никто даже и вообразить не мог, сколько доброты она проявила к брату и сестре; у нее и в мыслях не было подозревать за ними темные делишки. Когда она услышала, что мистер Мерриот был арестован служителями закона за убийство Грегори Мэркхема, она была столь потрясена, столь изумлена, что едва могла говорить. А потом, на следующее утро, – узнать, что бежала Кэйт и что из конюшни увели лошадь! О, она совсем слегла. Все это было ужасно – ей кажется, она никогда не придет в себя. И в самом деле, было похоже на то. Все уже устали слушать ее, но она больше ни о чем другом и говорить не могла. И куда исчезли Мерриоты? И кто были те люди, что похитили Питера прямо из кареты? Одним, несомненно, был их слуга Джон, но кто же был второй? Неудачливые тюремщики клялись, что это был человек гигантского роста, но никто не обращал на это внимания. От этих глупцов нельзя было и ожидать ничего, кроме преувеличений.
Сэр Энтони Фэншо услышал обо всем этом, находясь в Дартри, и не преминул написать своему другу Молиньюксу. Он писал, что не может поверить в то, что молодой Мерриот был таким злодеем, каким его тщатся изобразить. Он был невыразимо поражен этой новостью, но уверен, что рано или поздно все объяснится. Он закончил сообщением, что, по-видимому, ему придется продлить свое пребывание у леди Эндерби, ибо у ее светлости гостит одна очаровательная девушка.
Молиньюкс посмеялся надо всем этим и сказал мистеру Траубриджу, что Беатрис Эндерби пытается навязать бедному Тони очередную невесту.
Тем временем не удалось найти даже и следа беглецов. Они исчезли – никто не знал как. Ни один человек не видел, как вернулся Джон, ибо он приехал тайно и выглядел теперь совсем иначе. Вместо черной шевелюры Джон приобрел седеющие каштановые волосы; брови были обыкновенные, рыжеватые, а нос лишился безобразной крупной бородавки. Никто не мог и предположить, что смуглый слуга Мерриотов носил парик и чернил брови и ресницы. Никому и в голову не могло прийти, что старый слуга милорда, опекавший юных Тримейнов, может иметь какую-то связь с лакеем Мерриотов. Тем более что, как оказалось, милорд не раз говорил миледи Лоуестофт, чтобы она не особенно доверяла своим юным гостям.
Нельзя было не восхищаться прозорливостью милорда. А он только качал головой и произносил: «Ах, Тереза!..»
В ответ миледи прикладывала к глазам платочек и признавалась, что ошиблась в Мерриотах, а милорд оказался прав. Стало известно, что милорд предупреждал ее множество раз, он с самого начала подозревал эту парочку.
Целых три дня в обществе возникали разные версии, слышались восклицания; на четвертый день дело Мерриотов затмили дела милорда Бэрхема.
Последнему предстояло встретиться в присутствии адвокатов со своим кузеном на Гросвенор-сквер, где он должен был представить окончательные доказательства, удостоверяющие его личность.
Мистер Ренсли, его рука все еще оставалась в повязке, ожидал исхода дела с понятным нетерпением. Первыми в его дом прибыли семейные адвокаты Клэпперли и Брент. Молодой Клэпперли привел старого мистера Клэпперли, а мистер Брент привез с собой клерка и кучу документов.
Мистер Брент потирал руки и что-то бормотал, читая бумагу. Он желал убедиться, прибыли ли некая миссис Стейнс и некий Сэмюэл Бартон.
Мистер Ренсли выглядел озадаченным.
– Бартон? – переспросил он. – Это вы имеете в виду моего привратника?
Мистер Брент кашлянул:
– Скажем, сэр, привратника в Бэрхеме. Вы знаете, мы сказали, что будем... э-э-э... не будем вступать в споры.
Мистер Ренсли что-то пробормотал себе под нос, что заставило мистера Клэпперли нахмуриться.
– Что тут делать привратнику? – отрывисто спросил он.
– Истец пожелал этого, сэр. Будет также и эта женщина, миссис Стейнс, – кажется, сестра упомянутого Бартона.
– Не знаю такой, – ответил Ренсли. – Этот обманщик их подкупил, чтобы они признали его.
Молодой мистер Клэпперли, человек лет сорока с лишком, призвал мистера Ренсли смягчить свои выражения. Мистер Брент уверил мистера Ренсли, что милорд со дня своего прибытия в глаза не видел ни Бартона, ни его сестру: оба свидетеля были в недоумении.
Вскоре после этого появились брат с сестрой, которых и ввели в большую библиотеку.
Бартон был мужчина средних лет, крепкого сложения, рыжеволосый и голубоглазый; сестра его была постарше, почтенная женщина, которая, войдя в зал, сделала робкий реверанс Ренсли и второй – адвокатам. Ей подали кресло, и она села на самый его краешек, рядом с братом.
– Три часа, – сказал молодой Клэпперли, сверившись с большими часами. – Мне кажется, мы назначили на это время, сэр?
В ответ послышался стук колес. Через минуту дверь отворилась, и вошли милорд Бэрхем, милорд Клеведейл и мистер Фонтеной.
Милорд отвесил изящнейший поклон собравшимся.
– Я опоздал! – воскликнул он. – Тысяча извинений!
– Нет, сэр, нет; почти минута в минуту, – ответил мистер Брент.
Мистер Ренсли неприязненно глядел на спутников милорда.
Милорд немедленно адресовался к нему:
– Вы хмуритесь при виде моих друзей, кузен. Но вы должны помнить, что я имею право привести на эту встречу, кого пожелаю. – Он повернулся к мистеру Клэпперли: – Не так ли?
