class="p1">Столь сильного приступа у него давно не было! Он чувствовал, как теряет контроль. Руки дрожали, перед глазами опять мелькали прекрасные, нет, ужасные картинки смерти Тиа.
«Ее кровь так красиво будет блестеть на твоих руках!»
— Быстрее! – сквозь зубы процедил Рафаэль, не слыша ничего, кроме омерзительного голоса.
«Она раскроется перед тобой. По-настоящему. Ты увидишь, кто она внутри! Сможешь коснуться каждого органа!— смеялось жестокое божество. –Она не хочет раздвигать перед тобой ноги сейчас, но, если послушаешь меня, бледная полукровка станет податливой куколкой! Сможешь делать с ней все, что хочешь! Она все равно уже не сможет сопротивляться! Мертвая, но прекрасная. Тебе понравится!»
— Хватит! – цепляясь за крупицы самообладания, Рафаэль пытался вытравить из головы голос, что теперь звучал ужасно громко.
… И стих, когда в нос ударил знакомый запах, а потом ноздри начало нестерпимо жечь. Рафаэль закашлялся. Уже знакомая слабость навалилась на него со всей тяжестью, придавливая к земле.
— Который это приступ за день? – будто сквозь туман до него донесся голос Тиа.
— Не знаю. Я перестал считать, когда их стало больше пятнадцати.
— И порошка почти не осталось…
Сквозь головокружение и медленно развеивающуюся слабость Рафаэль ощутил, что Тиа подтащила его к дереву. Он привалился к нему спиной, открыл глаза…
— Не двигайся, — приказала Тиа, вытягивая из короткого не тугого корсета шнурок.
— Что ты делаешь? – Рафаэль не сумел сдержать глупую улыбку. – Я не против спонтанного секса, но…
— Заткнись, Рафаэль. Я собираюсь тебя убить.
Она толкнула его в плечо, заставляя плотно прижаться плечами и спиной к стволу дерева. Обошла его, встав сзади, и недовольно рыкнула, когда Рафаэль попытался проследовать за ней.
— Встань, как стоял, и не шевелись. А еще руки заведи за дерево. Мне нужно связать тебе запястья.
— Так мне не шевелиться или завести руки?
— Веселишься? – насупилась Тиа и снова толкнула Рафаэля к дереву. Сама взяла его руки и поставила в нужное положение, после чего принялась стягивать их шнурком. Тот был узким, а потому больно впивался в запястья. – Я долго тянула. И вот результаты. Тебе все хуже. Приступы чаще. Порошок их контролирует все слабее.
— Я давно просил убить меня, — спокойно напомнил Рафаэль.
— А еще ты просил провести с тобой время! – Тиа резко дернула шнур, затягивая последний узел, а потом вышла вперед. Встала с Рафаэлем лицом к лицу.
— И ты дала мне его достаточно.
Он заметил, как Тиа поджала губы и отвела глаза. Проклятье…
— Но недостаточно было тебе, — понял он, и на лице появилась одновременно и счастливая, и печальная улыбка.
Тиа избегала его взгляда и явно нервничала. Ее руки дрожали, когда она вынула из ножен на поясе Рафаэля меч.
— Пора заканчивать, — выдохнула она, и Рафаэлю показалось, что Тиа обращается к себе. Убеждает сделать этот сложный, но необходимый шаг.
Тиа приблизилась, вспорола клинком рубашку. Оголенную кожу торса лизнул прохладный ночной воздух. Рафаэль поерзал – стоять вот так было неудобно. Руки тянуло, запястья жгло от шнурка, который он мог порвать одним резким движением. Но если Тиа спокойнее, когда он связан, он подыграет ей.
— Я сделаю это быстро. Ты должен оставаться в сознании, пока я не… Пока я…
— Пока ты не вырежешь сердце, — услужливо подсказал Рафаэль. – Обещаю цепляться за жизнь всеми зубами.
Тиа кивнула. Подняла меч, держа его обеими руками, и нацелилась на грудь. Смятение на ее лице – лучшее, что Рафаэль мог желать увидеть в последние минуты жизни.
— Скажешь что-нибудь напоследок? – уже вжимая острие между ребер, спросила Тиа.
— Скажу, что время, проведенное с тобой и Ясной, было лучшим в моей жизни, — он слабо улыбнулся. Сердце часто билось под кончиком меча, но вовсе не из-за страха смерти.
— Возможно, если бы мы с тобой никогда не встретились, сейчас бы ты не стоял с мечом у сердца, — с кривой ухмылкой выдавила Тиа, а Рафаэль покачал головой:
— И все же я рад, что все сложилось именно так. Ты сделала для меня больше, чем кто-либо в целом свете. И даже сейчас ты продолжаешь отдавать мне всю себя. Столько усилий прикладываешь, чтобы просто меня убить…
— Я переживаю за Ясну. Твоя смерть раздавит ее.
— А тебя?
Тиа надавила на меч, и Рафаэль вскрикнул. Клинок вошел глубоко под ребра. Там разгоралась такая боль, что в глазах потемнело. А когда зрение чуть восстановилось, Рафаэль обнаружил, что расстояние между ним и Тиа сильно сократилось. Ей пришлось приблизиться, чтобы вогнать меч поглубже.
— Тиа, — прохрипел он. – Есть кое-что еще…
Она подняла глаза. Они странно блестели, Тиа часто моргала.
— Говори.
— Я… Я тебя…
Каждое слово вырывалось с хрипом. Каждый удар сердца – взрыв боли.
— Ни с кем… Даже после смерти… Ни с кем не хочу делить.
Рафаэль с неукротимой жаждой смотрел, как дрожат ее нежные губы. Так хотелось наклонить голову, накрыть их поцелуем! Но он не сможет, пока Тиа сама не приблизится, не встанет на носочки, чтобы отдать ему последний подарок.
— Люби меня, — на выдохе взмолился он. – Только меня. Сейчас… И через сотни лет бессмертия…
Она замотала головой. Отпрянула. Меч выскользнул из груди Рафаэля. Боль не ушла, но стала не такой жгучей.
— Что ты несешь? – чуть не плача, спросила она. – Это неправильно. Так нельзя!
— Тогда не слушай меня. Не исполняй просьбу. Уходи и будь счастлива, когда все кончится. Используй мое кольцо. Открой портал, куда захочешь, где тебя никто не будет знать. И живи. Живи полной жизнью!
— Я так и сделаю, — поджала губы Тиа, но выглядела при этом не уверено, а подавлено. – Выращу Ясну, а потом… Потом буду жить в свое удовольствие.
— Найдешь другого мужчину?
— И даже не одного.
— Будешь обнимать его, — Рафаэль скривился, представив это. – Целовать?
— Бери выше. Я уже давно не невинная девочка.
— Конечно, — на кончике языка горел яд. Он отравлял рассудок и душу. – Трахайся с кем хочешь, Тиа. Мне даже интересно, что испытаешь, когда поймешь, что даже будучи с другим, все равно вспоминаешь меня.
Тиа раздраженно оскалилась. Кинулась к нему, вонзила клинок в открытую рану и провернула, ломая реберные хрящи.
— Откуда тебе знать, о чем я
