после чего я подошёл к нему.
— Вальцелава не видел? — сразу спросил я. — Хотел поговорить.
— Он был здесь, среди ожидающих танец. Скорее всего, сейчас он на балконе. Ты хочешь поговорить о том, о чём я думаю?
— Да. Внести ясность, чтобы понять, к чему готовиться.
Что касается Вальцелава, то он подарил нам деньги. Хорошие деньги, одну из самых крупных сумм, которую нам дарили. Я подозревал, что это попытка подкупить не столько меня, сколько весь дом Барбинери, который стремительно набирал силы в последнее время, подминая под себя весь регион. Заявок на присоединение в дом других аристократических семей было предостаточно, что делало нас достаточно грозной силой.
И его я действительно нашёл на балконе, выход на который выходил прямо из зала. Тот протянулся вдоль тыльной стены центрального крыла, объединяя собой единым проходом несколько помещений, в том числе женскую и мужскую комнату, чтобы каждый мог выйти в любой момент подышать свежим воздухом. Он стоял в стороне от посторонних глаз вместе с Финисией, что-то оживлённо обсуждая.
Обмениваясь с другими гостями благодарностью за поздравления, я подкрался к нему сзади и слегка откашлялся, привлекая к себе внимание.
— Грант, — поприветствовал меня он. — Ты прямо как тень подкрался.
— Талант, — ответил я кратко. — Минуты не найдётся обсудить последние новости?
— Конечно…
— Тогда я пойду, немного промочу горло, — тут же произнесла Финисия, прекрасно всё понимая.
— Я подойду позже, — кивнул Вальцелав.
— Ещё раз со свадьбой тебя, Грант, — улыбнулась оно и медленно удалилась, оставив нас вдвоём.
Вальцелав проводил её взглядом.
— Я помню её ещё ребёнком, когда сам под стол ходил пешком, — негромко произнёс он, глядя ей вслед, после чего облокотился на перила, глядя далеко в лес. — Оказывается, время действительно быстро бежит, прав был мой отец.
— Быстрее, чем хотелось бы, — согласился я.
— Да, и события спешат за ними. Оглянуться не успеешь, как мир, спокойный, как гладь воды, начинает бурлить подобно кипящей кастрюле.
— Насколько всё плохо?
— Почему интересуешься? — взглянул Вальцелав на меня.
— У нас с Ристингаузерами давние споры. Если они что-то замышляют, то это сто процентов коснётся и нас. Они придут, чтобы поквитаться.
— Ристингаузеры… — протянул он. — Да, они что-то замышляют. Так же открыто, как и открыто пытаются нас защитить.
— В каком плане? — нахмурился я.
— В том, что сделай они хотя бы что-то, мой отец давно бы поставил их к стене, однако всё это время они исправно слушаются и делают всё, что скажут. Потребовали отдать в пользу другого дома бизнес — они отдали. Потребовали ограничить закупку вооружения — они ограничили. Что бы им ни сказали, даже самое унизительное на взгляд аристократов, они исправно это выполняют. Не дают повода предъявить к ним претензии или обвинения.
— Они притворяются.
— А доказательства есть? Весомые, которые можно подтвердить не только словами?
Их не было. В прочем, будь они, и как я уже понял, Ристингаузеров бы уже давно вздёрнули за предательство. Ублюдки знают, что надвигается, знают, что будет, и поэтому не стесняются делать всё, что их просят, даже в ущерб собственным интересам. Они хорошо подчистили за собой следы и не дают повода как-то их прищучить.
— Но они замешаны в этом, — произнёс я с нажимом. — Я лично могу подтвердить это.
— Твои слова, человека, который сам недавно стал аристократом, может и перспективного, но не сильно влиятельного в государстве дома, против слов дома, который существует сотни лет, ведя свою историю аристократической крови с незапамятных времён? Без вещественных доказательств? Прости, Грант, но они будут пустым звуком.
— Тогда почему просто…
— Не поставить к стене? Поставишь к стене одного, и другие запротестуют, ведь сегодня ставят к стене тех, а завтра уже тебя самого.
— Даже перед лицом возможного переворота?
— Переворот… — протянул он с усмешкой. — Сейчас политический тупик. Сделай с ними что-то сейчас, и при учёте происходящего переворот точно будет. И нашими врагами станут дома, чьи силы вкупе будут равны нашим, если не больше.
— Но если ничего не делать…
— Делается всё, Грант, ты можешь быть спокоен. Они случались и до этого, они будут случаться и потом. Особенно когда наши враги из империи не спят. Нам уже давно всё это известно, и поверь, больше, чем тебе.
Они считают, что за этим стоит Фиалинская империя. Впрочем, не важно, кого они считают виноватым, на ситуацию это не сильно повлияет. И я понимаю, почему они так вяло реагируют — у них связаны руки.
Ристингаузеры подчистили всё, что может привести к ним, и есть вероятность, что, уничтожив секту, мы именно что помогли им, подчистив собственными руками за ними все хвосты. Наши победы начинают выглядеть частью плана, где нам скормили то, от чего надо было избавиться. И потому взять их по закону попросту не получится. Другие не дадут, особенно если они с ними заодно. А попытаешься, и восстания будет уже не избежать.
С другой стороны, они пытаются решить всё в правовом поле, но здесь уже я могу сказать, что ничего не получится. Ещё раз мысли возвращаются к великому плану, о котором в последнее время я слышал слишком много…
— Мы давно следим за Ристингаузерами, но они имеют большую поддержку и влияние, чтобы решить этот вопрос одним взмахом. Остаётся лишь купировать их действия и искать повод прижать к стене. Смерть министра обороны и военного дела усложняет ситуацию, — продолжил Вальцелав. — Есть угроза, что они попытаются воспользоваться ими, чтобы свершить переворот, не буду отрицать эту вероятность. Сейчас ситуация находится в очень опасной нестабильности. Но мы контролируем этот момент. Мы нашли тех, кто поднимает смуту, и уже купируем места, где наблюдаются очаги неповиновения. Давим всех тех смутьянов, которых можем, и это даёт плоды. Обстановка устаканивается, и всё вернётся в
