Темница, где он жил, более напоминала обычные покои не самого бедного человека. Здесь имелась большая добротная кровать с чистой постелью, пара кресел у очага и даже та самая уборная в отдельном чулане. И кабы не запертая дверь, Шуту могло бы даже показаться, будто он просто приглашен в гости… Тем более, что и пища на его столе всегда отличалась хорошим вкусом, равно, как и вино… Если б только в этой снеди еще не было поганой отравы, которая лишала Шута не только его Дара, но, вместе с тем, и уверенности в себе…
Время шло. Дни тянулись. Волен приходил неизменно и иногда приводил с собой Армалиуса, этого своего омерзительного брата-коротышку. Армалиус был хуже всего… Он поддакивал каждому слову магистра, но оказавшись наедине с Шутом, начинал нести какую-то совершенно невообразимую чушь, основанную на желании потеснить старшего братца с его пьедестала. Наверняка Волен знал об этом. И наверняка тоже забавлялся… Ингда Шуту казалось, что он попал в настоящий гадючник, где каждый норовит сожрать соседа и занять его место на вершине. А обладатель этой «вершины» уничтожал своих подданных просто из удовольствия. Ибо ему всегда было очень скучно.
Мысль о побеге не покидала Шута. Он засыпал и просыпался с ней. Ел с ней и пил. Думал о том, как выбраться, во время упражнений, не позволяющих телу потерять форму, и во время бессчетных попыток все же преодолеть тот барьер, который вырос между ним и Силой.
В остальное время ум Шута всецело занимала Элея… Особенно после того, как в один из самых обычных для этого места дней Шут вдруг увидел ее.
Это случилось так неожиданно и вовсе не тогда, когда он напрягал все силы, пробуя нащупать брешь в магической защите, созданной зельем Волена… Шут просто сидел на полу возле камина и машинально подбрасывал шарики, скатанные из хлеба. Узор их полета получался на удивление ровным. Но внезапно рука дрогнула и шарики попадали на пол, а сам Шут застыл в изумлении, понимая, что впервые за долгое время пространство вокруг него вдруг замерцало и стало терять отчетливость своих линий. Без каких-либо на то усилий со стороны Шута серая стена перед ним перестал существовать, а вместо нее возникла совсем другая картина.
Он увидел полузнакомую комнату, наполненную пусть сумеречным, но все же дневным светом. И прямо перед Шутом сидела Элея… из глаз ее струились прозрачные капли, стекая по щекам двумя сверкающими нитями. Это было так невыносимо… ведь она не плакала почти никогда, ее слезы не могло вызвать обычное расстройство, свойственное женщинам. Значит, что-то очень плохое случилось.
Прекрасно понимая, сколь зыбко видение, Шут поспешил протянуть руки к любимой… Он так хотел обнять ее, утешить.
Элея взглянула на Шута и застыла, изумленная. Словно только что увидела. Но его слова оставались для нее неслышимы. Зато до ушей самого Шута донесся очень знакомый, почти родной голос…
Кайза.
Откуда там взялся еще и шаман гадать времени не было. Степной друг желал немедленно знать, где находится его пропавший Зумана… Но тот не мог сказать ничего, ибо Волен не потрудился сообщить эту информацию. Пришлось Кайзе довольствоваться рассказом о том, как Шут покинул замок барона Тиноля. Увы, очень коротким и неполным рассказом, ибо удивительная связь, которую шаману — конечно же именно ему! — удалось создать, к сожалению оказалась совсем недлогой… Не успел Шут договорить очередной сбивчивой торопливой фразы, как призрачное видение начало блекнуть, таять и вскоре он уже сидел в своей темнице совершенно один. Огонь по-прежнему потрескивал в камине, упавшие хлебные мячики лежали на своих местах… ничто не изменилось.
С того дня Шут не находил себе места, гадая, что произошло, какая беда вызвала слезы на прекрасном лице его королевы…Он почти физически ощущал ее душевную боль. И ничего не жаждал так сильно, как вновь оказаться рядом с ней. Утешить, укрыть от всех невзгод.
Просто быть рядом…
Но для этого сначала требовалось покинуть темницу и замок, где у Шута могло бы быть почти все… кроме свободы. Именно поэтому он без устали раз за разом закрывал и открывал глаза, пытаясь увидеть мир по-другому.
Где-то далеко знакомо скрипнула дверь — это Шутов тюремщик, скорей всего, спустился в подземелье, чтобы выдать пленнику еду и питье. А может, и Волен явился надоедать своими глупостями. Шут перестал мерить комнату шагами и замер у порога, прислушиваясь. Ему хотелось заранее понять, кого ждать. Стражник обычно был один и тот же — всегда тяжелые, чуть шаркающие шаги, иногда покашливание и вздохи. А Волен ходил почти бесшумно, точно хорь крался по коридору.
На сей раз людей оказалось несколько. Шут признал шаркающего охранника, еще какого-то мужчину и… Как странно! Сердце ударило невпопад… Женщина? Такой легкий стук каблучков по камню… Такой подозрительно знакомый… Нет, не служанка — слишком уверенно эта женщина шла. Маг? Или… или… нет, не может этого быть! Просто не может!
Он отшатнулся от двери и подбросил в камин полено, чтобы яркий огонь сразу же высветил лица гостей. Мгновением спустя послышался привычный лязг ключа в большом навесном замке по ту сторону деревянной створке. А потом она распахнулась.
Боги…
Все-таки не ошибся… Не подвело чутье.
На пороге стояла принцесса Элея собственной своей персоной…
— Пат! — Шут не успел даже рта открыть, как тонкие нежные руки обвили его, и все вокруг просто потеряло свое значение. Потому что вот же она — любимая, родная… Только краем глаза заметил, что стражник молча прикрыл за собой дверь, не захотев мешать. — О, Пат… Патрик мой…
"Мой…" — отдалось у него в висках, в груди, в самом центре души и тела.
Шут целовал ее так неистово, что опять, как тогда, в самый первый раз, едва не покусал. Он сходил с ума от запах Элеи, от щекотавших его кожу длинных волос, что выбились из косы… от тепла ее тела, от жара губ…
— Боги, Элея… Элея… ну откуда ты здесь, сказка моя, звездочка?.. — Шут зарылся лицом в ее осенние локоны, судорожно расплетя эту косу, которая покрала всю красоту. — Зачем ты здесь, девочка, зачем?.. — он не был дураком, понимал, что ничего хорошего ее появление не сулит. Значит, и Элею гнусный магистр сумел поймать в свои силки. Значит, теперь у него будет самый верный и безотказный рычаг воздействия на строптивого пленника…
Но сквозь боль и страх за любимую неудержимо прорывалась искрящаяся фонтаном радость. Дикая, затмевающая все радость.
Она здесь. Здесь! Рядом с ним… И, боги, как же это правильно…
2
Когда схлынули первые чувства, безумный восторг встречи сменился потоком вопросов. Шут желал знать все. Элея тоже, но он просто не дал ей возможности спрашивать, пока сам не получил исчерпывающего рассказа обо всех событиях, случившихся после отплытия корабля на Острова. Они сели на широкий сундук в изножье кровати и Шут с замиранием слушал эту удивительную историю, опрокидывающую все привычные людские суждения… Слушал и каждый миг хотел воскликнуть "ну зачем?!", а потом сказать Элее, как бесконечно благодарен ей за все…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
