он.
— Человек прав, — произнес немолодой вурдалак, стоящий чуть в стороне от остальных. — Самвел и вправду от жадности совсем спятил, так что его смерть нам на пользу. Он говорит дело, Петрос-джан.
— Вот, — показал я пальцем на нежданного заступника, похоже, пользовавшегося уважением среди остальных. — А теперь выясним, что мне перепадет за оказанную услугу.
— Жизнь тебе перепадет, наглец! — взвизгнула незнакомая девица. — Недостаточно?
— Не бери на себя много, — холодно посоветовал ей я. — Мы, если надо, отсюда по пеплу уйдем, и все, кроме тебя, это понимают. Петрос, серьезно — чисти ряды. Ну ужас ведь, с кем тебе новую семью придется строить!
— Что ты хочешь? — не обращая внимания на произошедшее, произнес новый лидер вурдалаков.
— Десять раз я могу прийти к тебе, потребовать помощи и получить ее. Бесплатно.
— Десять? — переспросил Петрос и рассмеялся. — Да еще бесплатно? Лучше уж тогда драться будем, Чарушин. Драться! Нам такое зачем, а? Десять раз за тебя голову даром подставлять!
— Ладно, семь.
— Семь тоже много, — возразил пожилой кровопийца. — И еще — помощь бывает разной. Занозу из зада вытащить — помощь, и воевать со всем миром — тоже она. Откуда нам знать, что ты попросишь? Ты очень хитрый, хоть и молодой совсем!
Мне был принципиально важен этот момент — переход к торгу. Он, как и застолье, сближает стороны, после такого драку начинать как-то неловко. Да и Петрос этот не дурак, явно понял все плюсы случившегося и выстраивает в голове картины будущего. А торгуется исключительно по традиции. Ну и чтобы не потерять вес в глазах своих новых подданных.
— Ладно, договорились, пусть будет четыре и не всяких. Да, вот еще важное. Территории, что были забраны у Марго, отходят обратно к ней, любые претензии снимаются. И вот здесь я торговаться не стану, условие окончательное.
— Так она же вроде того? В смысле — мертва, — озадачился новый лидер. — Так мне говорили.
— Врали, — заверил его я, — все с ней нормально. Правда, в Москву вернется не сильно скоро, через три года, но это ничего не меняет. Ее земля остается за ней, и споров никаких по этому поводу возникнуть не должно. Лидер есть, семья наберется. Ну, Петрос? Договор?
Вурдалак, выждав мгновение, пожал руку, что я ему протянул.
— Договор. Говорю от себя и всей семьи.
— Ты же помнишь, что я всегда держу слово, но требую того же от остальных?
— Помню, — кивнул Петрос. — Сам такой.
— Тогда мы пошли, — улыбнулся я. — Вам есть чем заняться, и у нас дел полно. Ночь коротка.
— Двери этого клуба всегда открыты для тебя, Максим. Ты здесь желанный гость, — снова помедлив, произнес вурдалак, а после повернулся к Славе. — И ты тоже. Прости, не знаю твоего имени, но…
— Оно тебе и ни к чему, — отозвался Баженов, к которому обратился новый глава семьи. — Я скоро уезжаю, причем надолго. Впрочем — спасибо, тронут.
Мы двинулись к выходу, который уже не перекрывал шкаф. Данный предмет мебели не только отодвинуть от дверей успели, но и вернуть в первоначальное положение.
— Пока! — выдав заискивающую улыбку, почти прошептала Ануш и помахала Славе ладошкой. — Я же остаюсь?
— Ну конечно! — задушевно подтвердил Баженов, следом за этим воткнул свой клинок ей в глаз и добавил: — Прощай, девочка. Как обещал — усни и смотри сны. И не благодари за услугу, ты бы все равно умерла нынче ночью.
— Зачем? — возмутился один из вурдалаков, еще несколько из них недовольно его поддержали.
— Она предала старшего и привела нас сюда через черный ход, — повернувшись, уже не так ласково пояснил Баженов. — Из-за нее ушел в никуда с десяток ваших собратьев. Уверены, что после она так же не поступит и с вами? И с вашим теперешним главой? Я — нет.
А еще в гостях у Славы наверняка слышала много такого, что знать ей не по чину, тем и подписала себе смертный приговор.
— Их убили вы, не она, — возразила было ему бойкая девица, та, что считала мою жизнь достаточной наградой за сделанное, тут же заработала два подзатыльника и замолчала.
— И впрямь — много у тебя работы впереди, Петрос, — опять посочувствовал новоиспеченному лидеру Слава. — Ой много. Все, общее пока!
Вроде бы внутри пробыли всего ничего, а за этот краткий промежуток времени погода на улице успела испортиться, откуда-то натянуло дождевые тучи, и ветер из теплого превратился в весьма неприятный, пробирающий до костей.
— Интересные у тебя пульки в пистолете, дружище, — поежившись и подняв воротник кожаной куртки, произнес Баженов. — Не расскажешь, что за прелесть такая и где ты ее отхватить умудрился?
— Небесное железо, — не стал скрывать я, тоже застегиваясь под горло, — из Уральских гор.
— Метеорит, значит, — констатировал напарник. — Ну да, слыхал я про то, что иные из них обладают определенными полезными свойствами, причем каждый своим. Повезло. Не поделишься с другом эдакой милотой?
— Рад бы, да нечем. Все использовал, без остатка. Могу, конечно, немного патронов отсыпать…
— И согласился бы, да вижу, что за уважуху предложил, без особой охоты, — хлопнул меня по плечу Слава. — А так мне не надо. Нет, не потому что гордый, а потому что такие вещи либо подаренными от души следует принимать, либо не брать вовсе. Не будет по-другому от них проку. Ладно, проехали-забыли. Перейдем лучше к Дане Разумовскому. А еще лучше — поехали к нему прямо сейчас, это лучший из всех вариантов. Надеюсь, он не копия нашего общего друга Голема? Не получится так, что не мы его, а он нас употребит?
— Этот не употребит, — фыркнул я. — Даже не сомневайся. Даня этот дрищ дрищом, у него знаешь какое прозвище?
— Ну-ка?
— Сквозняк. Потому что если ветер чуть посильнее, то унести может куда-нибудь за леса и горы, туда, где безобидные жевуны и мигуны живут. Причем и они без особых сложностей его запинают, несмотря на свой рост и миролюбивость.
— Хорошо, — одобрил мои слова Баженов. — А как насчет личной смелости? Иногда и доходяги чудеса героизма демонстрируют. Телом слаб, зато дух тверд, точно алмаз.
— Дух под
