баре, за кружкой светлого нефильтрованного. Был на Остоженке один неплохой кабачок, если не закрылся, в него завалимся. Так, молодая-неживая, но красивая, слушай меня. Если чего не то выкинешь, сдохнешь первой. Мы так и так уйдем, а ты исчезнешь навсегда. Постановка вопроса ясна?
— Да, — выдавила из себя Ануш. — Но ты же меня отпустишь? Потом?
— Ну конечно, — подтвердил Баженов. — Даже не сомневайся.
Я глянул на него, оценил обращенный на девушку лучистый взгляд, подкрепленный широкой, доброй улыбкой, и подумал о том, что мне, конечно, до этого профи в ряде вопросов еще очень далеко. Не умею я пока очевидные вещи представлять в совершенно другом свете настолько искренне, чтобы мне верили даже те, кто осознает, что к чему.
Вурдалачка, воодушевленная услышанным, отвела нас в небольшой переулок, расположенный рядом с клубом, где квартировал Самвел, причем так, что мы на самом деле не попались на глаза никому из ее собратьев. Я, кстати, даже предположить не мог, что отсюда можно попасть внутрь, хотя в старые времена изучал подходы к резиденции Саркисяна. Тогда еще без особой нужды, так, на всякий случай.
— Закрыто, — подергал дверь Слава. — У тебя есть ключик? Или надо сказать «мэллон» и войти?
— Чего? — в один голос спросили я и Ануш.
— Это на эльфийском, — вздохнув, пояснил бывший «отделец». — Господи, и правда — что за времена настали, а? Поголовная неграмотность.
— Постучать надо, — раздраженно буркнула вурдалачка и три ряда бамкнула костяшками пальцев по двери. — Тут всегда кто-то есть.
— Ов? — донесся до нас гортанный мужской голос.
— Ануш, — звонко пискнула мертвячка и что-то добавила на армянском.
Я услышал еле слышный шелест, глянул на Баженова и увидел, как из его рукавов выдвигаются те самые серебряные штыри, которыми он вчера так лихо орудовал у подъезда покойного Паушши.
— Ануш! — В голосе того, кто находился за дверью, послышались нотки радости, а следом скрежетнул засов. — Аха лав, из менк…
Как видно, вурдалак хотел донести до нашей спутницы, что он испытывает подъем чувств от того факта, что видит ее относительно живой и здоровой, но закончить фразу не успел, поскольку Слава проколол ему горло в тот же миг, как открылась дверь.
— Артак! — вскрикнула вурдалачка и тут же влетела внутрь, получив удар в спину от Славы, следом за ней шагнул он сам, ну а я на этот раз получил роль замыкающего.
Предбанник был темен и узок, в его конце мы увидели лестницу, ведущую наверх.
— Был Артак — и нет Артака, — приглушенно хохотнул Баженов, поведя шеей так, будто ее немного свело. — Давай веди к кабинету своего старшего. И помни — если что, ты первая на очереди. Макс, ты подключаешься только тогда, когда не нашуметь не получится. До того все делаю я.
— Принято, — коротко ответил я и дослал патрон в патронник.
Первых двух вурдалаков Слава убил, как только мы поднялись по лестнице, те даже понять ничего не успели. Сторожили ли они этот вход или просто остановились тут поболтать — это для нас осталось тайной.
— Нам налево, — прошелестела Ануш, глаза которой расширились сверх всякой меры. Будь она живой, то, наверное, сознание бы потеряла, но ее племя лишено такой роскоши. — Потом прямо по коридору и снова налево. Но у покоев хозяина всегда кто-то есть.
— Им же хуже, — равнодушно ответил Баженов и подтолкнул ее в спину. — Давай веди.
Еще трех кровососов он прикончил в коридорах, причем всякий раз не без помощи нашей проводницы. Ее собратья по семье радостно говорили: «Ай, Ануш, мы думали, ты все» — или что-то в этом роде, а после разлетались серыми облачками пыли от нанесенного опытной рукой Славы удара. Заметить они его успевали, защититься — нет.
Нашумели мы, как и предполагалось, уже у самого кабинета Самвела. В знакомом мне просторном помещении, которое, наверное, можно назвать приемной, и вправду ошивался пяток вурдалаков. Они пили то ли вино, то ли кровь из бокалов зеленого стекла, закусывали ее бастурмой и шумно веселились.
Двух Баженов убил с ходу, остальные успели вскочить на ноги, причем по вине все той же Ануш, которая не выдержала невероятного напряжения и завизжала так, что у меня уши заложило.
— Лучше бы пукнула, — похоже, пришел к тем же выводам Слава. — Макс! Левого!
— Делается. — Слово было произнесено одновременно с тем, как мой пистолет сухо кашлянул, посылая отлитую Петюней пулю в полет. Если честно, я был даже где-то рад, что вурдалачка нас подвела, поскольку сильно хотелось глянуть, как работает подарок Хозяйки.
И результат не заставил себя долго ждать. Пуля пробила лоб уже выпустившего свои клыки бородатого вурдалака в белой майке «Баленсиага» и короткой кожаной куртке, вышла из его затылка, а после ударила в стену. Так вот, пока она штукатурку крошила, кровопиец уже начал истаивать в воздухе, точно призрак поутру или туман после выхода не небо солнышка. Никогда такого не видел.
Тем временем Слава завалил четвертого противника, а там и я пятому в затылок выстрелил. Понятно, что он и сам бы справился, но очень мне понравилось, как работает новое приобретение. Вещь. Вот прямо вещь же! Интересно, а нелюдь они так же валят, как вурдалачье племя? Русалок там или тех же призраков?
Тут и нарисовался на поле битвы тот, по чью навеки потерянную в посмертии душу мы наведались. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился господин Саркисян, огласив помещение звериным рыком.
— Хорош шуметь, — проорал он, не сразу поняв, что происходит. — Вы страх… Э, чего происходит?
— Привет, — крутанув серебряные клинки, почти ласково произнес Баженов. — Ануш, девочка, это же и есть тот, кому ты служишь?
— Да, — выдавила из себя ответ мертвячка.
— Отлично. — Острие клинка уперлось в горло опешившего лидера семьи и слегка вошло в него, отчего Самвел испуганно захрипел, как видно, испытав очень неприятные ощущения. — Обратно пошел. Макс, дверь подопри, сначала эту, потом…
В этот миг на Славу с гортанным криком бросился еще один вурдалак, как видно, до того находившийся в кабинете. Впрочем, вреда никакого моему напарнику он не причинил, поскольку тут я не сплоховал, сняв отважного кровопийцу в прыжке. Да и Самвелу этот отважный поступок никак не помог, тот даже не дернулся, стоя
