части устройства становъ.
– Я нисколько не сомнѣваюсь, докторъ, что подъ вашимъ руководствомъ мы создадимъ нѣчто великолѣпное, сказалъ Джонсонъ.
– Главное, друзья мои, это выборъ мѣста. Хорошій инженеръ прежде всего долженъ изслѣдовать мѣстность. Вы пойдете съ нами, Гаттерасъ?
– Я во всемъ полагаюсь на васъ, докторъ, отвѣтилъ капитанъ. – Дѣлайте ваше дѣло, а я между тѣмъ осмотрю берега.
Альтамонта, слишкомъ слабаго, чтобы принять участіе въ работѣ, оставили на суднѣ, а четыре англичанина сошли на землю.
Погода стояла бурная и туманная; въ полдень термометръ показывалъ одиннадцать градусовъ ниже точки замерзанія (-23° стоградусника), но, за отсутствіемъ вѣтра, температура была сносная.
Судя по расположенію береговъ, большое, совершенно замерзшее море тянулось на западъ на необозримое пространство. На востокъ оно ограничивалось закругленными берегами, прорѣзанными глубокими оврагами, которые въ иныхъ мѣстахъ ползли на высоту двухъ сотъ аршинъ. Море образовало собою обширный заливъ, усѣянный тѣми грозными скалами, на которыхъ разбился Porpoise. Вдали, на материкѣ видна была гора, высоту которой докторъ опредѣлилъ въ пятьсотъ сажень. На сѣверѣ, одинъ мысъ, нависшій надъ частью залива, заканчивался уступами въ морѣ. Небольшой островъ, или скорѣе островокъ, выдавался на поверхности ледяной поляны въ трехъ миляхъ отъ берега. Здѣшній рейдъ представлялъ-бы безопасную и защищенную отъ вѣтровъ якорную стоянку, если-бы только входъ въ него былъ свободенъ. Въ одномъ изгибѣ берега находилась даже очень доступная для судовъ бухточка; неизвѣстно только, очищалась-ли когда либо отъ льдовъ эта часть арктическаго океана. Однакожъ, согласно съ показаніями Бельчера и Пенни, все это море бывало свободно отъ льдовъ втеченіе лѣтнихъ мѣсяцевъ.
Докторъ замѣтилъ въ полугорѣ нѣчто въ родѣ крутой площадки, имѣвшей въ поперечникѣ около ста футовъ. Площадка эта господствовала надъ заливомъ съ трехъ сторонъ; четвертая-же ея сторона замыкалась отвѣснымъ утесомъ, высотою въ двадцать сажень. На площадку можно было подняться по прорубленнымъ во льду ступенькамъ. Мѣсто это казалось удобнымъ для устройства на немъ прочнаго сооруженія; укрѣпить-же его было вовсе нетрудно. Въ этомъ отношеніи все сдѣлала сама природа; оставалось только разумно воспользоваться естественными условіями мѣстности.
Докторъ, Бэлль и Джонсонъ поднялись на площадку. – Она оказалась совершенно ровною. Убѣдившись въ выгодности этого мѣста, докторъ рѣшился очистить площадку отъ загромождавшаго ее снѣга, такъ какъ для дома и амбаровъ требовались прочные фундаменты.
Въ понедѣльникъ, вторникъ и среду шла безустанная работа; наконецъ, добрались до материка. Почва состояла изъ очень твердаго, зернистаго гранита, съ острымъ, какъ стекло, изломомъ и содержала въ себѣ винисъ и крупные кристаллы полевого шпата, дробившагося подъ киркою.
Докторъ проектировалъ размѣры и планъ снѣжнаго дома (snow-house), который долженъ былъ имѣть сорокъ футовъ длины, двадцать ширины, при высотѣ въ десять футовъ, и содержать въ себѣ три комнаты: залу, спальню и кухню. Больше и не требовалось. Налѣво находилась кухня; направо – спальня; посрединѣ – зало.
Пять дней работали усердно. Въ матеріалѣ не было недостатка. Ледяныя стѣны должны были быть достаточно толсты для того, чтобы противиться оттепелямъ. Впрочемъ, даже лѣтомъ не слѣдовало подвергаться опасности остаться безъ крова.
Домъ принималъ приличный видъ по мѣрѣ того, какъ онъ становился выше. По фасаду онъ имѣлъ четыре окна, два въ залѣ, одно въ кухнѣ и одно въ спальнѣ. Стекла, замѣнявшіяся великолѣпными ледяными листами, согласно съ обычаемъ эскимосовъ, пропускали въпомѣщеніе, подобно матовымъ стеклахъ, мягкій свѣтъ.
Предъ залою, между двумя ея окнами, шелъ длинный, подобный закрытому пути, корридоръ, ведшій въ домъ. Корридоръ герметически запирался крѣпкою дверью, взятой съ Porpoise'а. По окончаніи дома, докторъ восхищался своимъ произведеніемъ. Трудно было сказать, къ какому архитектурному стилю относилось это сооруженіе, хотя строитель его высказывался въ пользу саксонскаго готическаго стиля, столь распространеннаго въ Англіи. Но какъ дѣло шло, главнымъ образомъ, о прочности, то докторъ снабдилъ фасадъ дома могучими контрфорсами, неуклюжими, какъ романскіе столбы. Очень покатая крыша опиралась на гранитный утесъ, который поддерживалъ также и дымовыя трубы.
По окончаніи главныхъ работъ приступлено было къ внутреннему устройству дома. Въ залу перенесли съ Porpoise'а кушетки и разставили ихъ вокругъ большой печи. Скамьи, стулья, кресла, столы, шкафы помѣстили въ залѣ, служившей также столовою. Наконецъ, въ кухню поставили плиту судна, съ различною поварскою утварью. На полу растянули паруса, замѣнявшіе ковры и исполнявшіе также должность портьеръ у внутреннихъ дверей, ничѣмъ не закрывавшихся.
Стѣны дома имѣли пять футовъ толщины, а оконныя углубленія были похожи на пушечныя амбразуры.
Все это отличалось крайнею прочностью; чего-же больше? Но если-бы послушались доктора, то чего только нельзя было подѣлать изъ снѣга, такъ легко принимающаго всевозможныя формы! По цѣлымъ днямъ онъ обсуждалъ великолѣпные планы, которые и не думалъ осуществить; во всякомъ случаѣ, своими умными выходками докторъ скрашивалъ и облегчалъ общій трудъ.
Въ качествѣ библіофила, онъ прочиталъ одну довольно рѣдкую книгу М. Крафта: «Подробное описаніе ледяного дома, построеннаго въ С.-Петербургѣ, въ январѣ мѣсяцѣ 1740 г., и всѣхъ находившихся въ немъ предметовъ». Воспоминаніе объ этомъ возбуждало его изобрѣтательный умъ. Однажды вечеромъ онъ даже повѣдалъ своимъ товарищамъ чудеса этого ледяного дворца.
– Но развѣ мы не можемъ сдѣлать того-же, что было сдѣлано въ С.-Петербургѣ? сказалъ онъ имъ. – Чего намъ недостаетъ? Рѣшительно ничего, даже воображенія не занимать стать.
– Значитъ, это было очень ужъ красиво? спросилъ Джонсонъ.
– Волшебно, другъ мой! Ледяной домъ, построенный по приказанію императрицы Анны и въ которомъ она сыграла свадьбу одного изъ своихъ шутовъ, въ 1740 году, былъ не больше нашего дома. Предъ его фасадами стояло на лафетахъ шесть ледяныхъ пушекъ, изъ которыхъ стрѣляли холостыми и боевыми зарядами, но орудій отъ этого не разорвало. Тутъ-же находились мортиры для шестидесятифунтовыхъ бомбъ. Слѣдовательно и мы можемъ, въ случаѣ надобности, завести у себя артиллерію: бронза у насъ подъ рукою, сама валится съ неба. Но искусство и изящный вкусъ высказались во всей полнотѣ на фронтонѣ дома, красовавшемся превосходными статуями. На крыльцѣ стояли вазы съ цвѣтами и апельсинныя деревья, сдѣланныя изъ льда. Направо стоялъ огромный слонъ, днемъ выбрасывавшій хоботомъ воду, а ночью – горящую нефть. Какой великолѣпный звѣринецъ мы могли-бы завести у себя, если-бы только захотѣли!
– Что касается звѣрей, отвѣтилъ Джонсонъ,– то у насъ не будетъ въ нихъ недостатка. И хотя они не изо льда, тѣмъ не менѣе они не лишатся отъ этого своего интереса.
– Мы съумѣемъ защититься отъ нихъ, сказалъ воинственный докторъ. – Возвращаясь къ с. – петербургскому дому, добавлю, что въ немъ находились столы, зеркала, канделябры, свѣчи, кровати, матрасы, подушки, занавѣсы, стулья, стѣнные часы, игральныя карты, шкафы, словомъ, полная меблировка, и все это было сдѣлано изъ чеканеннаго прорѣзнаго льда.
– Слѣдовательно, то былъ настоящій дворецъ? сказалъ Бэлль.
– Великолѣпный дворецъ, достойный великой государыни! Ахъ, ледъ, ледъ! Какое счастіе,
