— Вот, мухтарам скажет, — и почтительно показал на хозяина. Тут подошли спешившиеся Парвез и Григорий.
— Джанабат! Салам алейкум! — поклонился хозяин. — Добро пожаловать в мой караван-сарай. Этот юноша, — он указал на Нанди, — ночевал у меня и все расспрашивал о белой девушке фаренги. И вот что я могу рассказать. Позапрошлой ночью здесь проезжал Бадмаш, и с ним очень много даку — сто или больше. Он останавливался в моем караван-сарае. Да проклянет его Аллах! Плохой человек! Он был ранен в правое плечо — так пусть отсохнет его рука! Даку хвастались, что по дороге с перевала, неподалеку от Бхимбара, они разгромили отряд сикхов… И почему эти сикхи не отрубили ему голову? Этот шакал, шайтан его задери, не заплатил за ночлег, увел у меня пять лошадей и забрал весь корм, когда разбойники в спешке уехали на рассвете — еще солнце не встало из-за гор. Говорили, что едут в Дели, — и хозяин сплюнул.
— Джанаб! — нетерпеливо спросил Дангу. — Была ли с ними девушка фаренги?
— Да, мухтарам. У них было несколько женщин и старуха, и девушка фаренги с белыми волосами была. Он и потребовал для женщин отдельную комнату — зенану. Девушка фаренги была красивая и очень, очень плакала. Старуха говорила, что Бадмаш хотел продать беловолосую в гарем несравненного падишаха Фарруха Сийяра. Благословен Аллах, совершеннейший из творцов!
Дангу схватил джемдер за рукоять и выдернул наполовину из ножен. Лицо его исказила гримаса ярости.
— Грязная собака!
Хозяин испуганно отшатнулся, но Парвез успокоил его:
— Не бойся, мухтарам! Это не о тебе. У него Бадмаш похитил белую девушку фаренги.
Хозяин кивнул — понятно!
— Что еще тут было?
— Они пьянствовали полночи. И болтали, что спрятали много добра и невольниц в урочище Нагабал. Хотели после возвращения из Дели отвезти все это на продажу в Лахор. Да проклянет их Аллах! Да настигнет их смерть, и шакалы пожрут их гнилые внутренности!
— А что же белая девушка фаренги? — снова взволнованно спросил хозяина Дангу.
— Женщин посадили на лошадей. И девушку фаренги тоже. И они уехали вместе с этими даку.
— И это все? — разочарованно спросил Дангу. — Больше ничего не знаешь?
— Это все, джанаб! Да будет Аллах доволен нами! — поклонился хозяин и отвернулся к караван-баши, который торопил его с обустройством каравана. Машинально сунув руку за пояс халата, хозяин вдруг снова обратился к юноше, протягивая ему раскрытую ладонь. — Я совсем забыл. Вот это висело на палочке над ковром в углу зенаны. Я подумал, что это неспроста, и спрятал у себя.
На ладони сверкал серебряный крестик с цепочкой.
— Гау! — громко крикнул Дангу. — Дарья!
Он выхватил крестик и начал подпрыгивать, как ребенок, радостно повторяя:» Дарья! Дарья!»
— Ну-ка, ну-ка, сынок, постой! Дай-ка гляну, — проговорил Григорий, выхватывая крестик у него из руки и переворачивая обратной стороной. — вот! Читай! Нацарапано, видишь?
Он поднес крестик к лицу Дангу. Юноша неуверенно начал:
— ДЭ-а, да, ШЭ-а, ша, — и потом уже громко и радостно: — ДАША. — Сердце его пело и, казалось, выпрыгивало из груди, потому что Дарьюшка подала весточку о себе — жива, страдаю, люблю!
— Ну вот и хорошо, сынок! ДАША значит Дарья, ну ты и так знаешь без меня, — продолжал Григорий, улыбаясь и глядя, как юноша прижимал крестик то ко лбу, то к щекам, заливаясь радостным смехом, что-то выкрикивая. Потом, зажав крестик в кулаке, Дангу начал прыгать и скакать вокруг друзей. Через минуту-другую он успокоился и негромко спросил:
— Что будем делать? Я сейчас же отправлюсь за ней!
— Постой, раджа джи! — остановил юношу Парвез. — Бадмаш ушел от нас на шесть наших дневных переходов; ведь он движется налегке, и у него запасные лошади. Даже ты его уже не догонишь. И потом с ним много даку, они все вооружены, и тебе с ними не справиться. Успокойся, не спеши! Ты еще плохо знаешь обычаи людей. Будем действовать хитростью. Пошлем опять вперед Нанди и в помощь ему дадим сипая Барк Андаза. Они все разузнают. Ты обязательно освободишь свою дорогую рани Дарью. Успокойся! — Парвез схватил Дангу за руку. — Сегодня ты уже отличился. Отдохни. Я продолжу свой рассказ о Раме и Сите, и ты узнаешь, как добро побеждает зло. Да будет Аллах доволен нами!
Дангу кивнул, потом бережно повесил крестик на шею и перекрестился.
— Остуди свое сердце, сынок! Господь не оставит нас милостию своей! Будь с нами, не уходи, да и придет Дарьюшке нашей спасение! Давай помолимся вместе. — Григорий вытащил из-за пояса молитвослов, нашел нужное место. — … Спаси, Господи, нас, юных да пожилых, сущих в печалях, бедах и в скорбях, плененных в темницах же и в заточениях, спаси и помилуй, укрепи, утеши…
Юноша глубоко вздохнул, оставил оружие в покое, перекрестился несколько раз, поглядывая на молящегося Григория, и тоже забормотал, подстраиваясь ему в тон:
— …Спаси Господи и помилуй… Спаси Господи и помилуй…
Этот вечер был особенно радостен для Дангу. Он сидел вместе со всеми в ам-казе, время от времени притрагиваясь к серебряному крестику Дарьи, висевшему у него на груди, и внимательно слушал продолжение рассказа о Раме и Сите.
«…Хануман с Ангадом, Налем и Нилем уже месяц скитались в поисках Ситы, не зная, где находится Ланка, и уже отчаялись найти ее, как вдруг перед ними появился мудрец Сампати и сказал:
— Идите на юг. Там вы встретите море. По ту сторону моря — Ланка. Туда Раван увез Ситу.
Хануман и его друзья поблагодарили мудреца и через несколько дней добрались до моря. Но как же перебраться на Ланку? У них не было ни времени, ни подходящего материала для постройки лодки, пригодной для плавания по морю.
— Я отправлюсь вплавь, а вы все оставайтесь здесь и ждите меня, — решительно сказал Хануман.
Он плыл целый день и к вечеру достиг берегов Ланки. Перед ним на вершине горы раскинулся прекрасный город. Дворцы упирались своими крышами и золотыми куполами прямо в небо. На широких улицах было оживленно, там и тут стояли на карауле вооруженные воины. Куда ни посмотришь — всюду роскошь и богатство.
Хануман очень удивился и опечалился. Разыскать Ситу в таком большом городе было нелегко. Спрашивать нельзя, сразу возникнут подозрения. Что делать? И тут он увидел огромное дерево, стоявшее у главного дворца.
Хануман тихонько поднялся по дереву, спрятался в листве и, когда наступила ночь, перебрался по ветвям во дворец. Его блеск и красота поразили Ханумана. Серебряные полы залов искрились, отражая пламя светильников. Он долго бродил по дворцу, видел спящих Равана и его красавицу жену Мандодари, но нигде не нашел Ситы. «Уж не убил ли ее Раван?» — подумал он. Когда начало светать и закаркали вороны, он по ветвям того же дерева выбрался из дворца. Как же быть? Где искать Ситу? Кроме того, он сильно проголодался. Но выходить на люди было опасно. Днем его одежда и необычный облик будут замечены, и его непременно схватят. Размышляя так, Хануман вдруг увидел большой красивый сад. Он проник в него и только нарвал плодов, чтобы утолить голод, как услышал чьи-то голоса. Сидя среди ветвей, Хануман увидел под деревом очень красивую женщину с распущенными волосами, одетую в старое рваное сари. Ее окружали несколько ракшаси. По ее заплаканным глазам и бледному лицу, выражавшему глубокую тоску, он сразу догадался, что это Сита.
