и чем дальше он думал, тем тревожнее становилось ему на душе. Сначала он почувствовал, что надо что-то сделать, потом это чувство переросло в некоторый непреодолимый порыв, и тогда он вскочил и побежал в храм.
Старейшины спокойно обсуждали план возвращения на родину, находясь в полной уверенности, что война закончена, а дружеская армия уже в пути.
Дверь храма отворилась со скрипом, а затем с грохотом захлопнулась.
В дверях стоял Бенедикт.
Кирилл прервал слово.
Все посмотрели на мальчика.
— Что, случилось, сынок? — спросил мальчика Кирилл.
— Мой брат Эраст…
Ланецкий понял, что происходит что-то особенное. Он подошел к мальчику и сказал:
— Сынок, можешь говорить смело.
Бенедикт сказал, дрожа от волнения:
— Мой брат говорит мне, что к Брандису приближается армия. Они нападут на нас на рассвете. Надо немедленно бежать!
Архиепископ Кирилл нахмурился и сказал:
— Мальчик, где твой брат? Почему он сам не скажет нам об этом?
— Потому что он в Гааге, вместе с учителем.
— Как же твой брат говорит с тобой из Гааги? — возмутился Кирилл.
Бенедикт не нашел, что ответить и расплакался.
Ланецкий сказал ему:
— Успокойся…
Но Бенедикт уже не слушал его. Рыдая, он выбежал из храма.
Златоуст, который сидел среди старейшин, побежал за ним и догнал мальчика у пекарни.
— Постой, скажи мне, что происходит?
Бенедикт сказал:
— Преподобный Златоуст, я говорю правду, а мне не верят.
— Что же ты говоришь? Пожалуйста, повтори мне.
— Эраст из Гааги говорит, что Брандис в опасности. Какой-то Валленштейн ведет сюда армию. Завтра они нападут на нас. Надо бежать, иначе будет беда. Все это хочет передать нам учитель Ян-Любящий.
Златоуст сказал:
— Я тебе верю! Пойдем обратно в храм. Я постараюсь убедить старейшин.
Вернувшись в храм, Златоуст взял слово и сказал:
— Братья мои, мы были в пути, направлялись в Лешно, когда Кошичек, кучер его величества, доказал нам, что Эраст и Бенедикт имеют чудесную способность слышать мысли друг друга. Случилось так, что Эраст поехал с Яном в Гаагу, а Бенедикт — сюда. Теперь Ян в Гааге с его высочеством Фридрихом Пфальцским. Он узнал, что война продолжается, на нас надвигается огромная армия и нам надо немедленно бежать в сторону Польши, чтобы спастись. Ян нашел путь сообщить нам это, используя способность близнецов. Это и хочет сказать нам мальчик.
Бенедикт, со слезами на глазах и с огромной благодарностью смотрел на Златоуста.
— В это невозможно поверить! — воскликнул архиепископ Кирилл.
— А мы можем проверить, — сказал Ланецкий.
Все посмотрели на него с удивлением.
Ланецкий подошел к мальчику и сказал:
— Бенедикт, ты можешь прямо сейчас сообщить своему брату кое — что?
Бенедикт вытер слезы и кивнул.
— Тогда попроси его спросить Яна, что я сказал ему на ухо прямо перед отправлением из Брандиса? Это никто не слышал, и никто не может знать, кроме меня и самого Яна.
Мальчик помолчал.
— Вы сказали, что где бы то ни было, даже на чужой земле, мы будем петь песнь Господню.
Ланецкий медленно повернулся к архиепископу.
— Это правда…
Старейшины смотрели на мальчика в крайнем изумлении.
Несколько секунд в храме стояла полная тишина.
Наконец архиепископ воскликнул:
— Бейте во все колокола! Надо бежать! Бог посылает нам новое испытание…
Ян и Златоуст стояли на небольшой возвышенности над польским городом Лешно. Прибывали все новые и новые толпы беженцев.
Ян сказал:
— Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
Златоуст ответил:
— Это спасенный тобой народ, брат мой. Если бы не твое мужество, то они все погибли бы.
— Не без тебя, дорогой Златоуст, — сказал Ян, — однако мы были бы бессильны, если бы Бог не послал нам чудесных учеников. Ясема, который видит будущее и близнецов, которые читают мысли друг друга.
Златоуст ответил:
— Говорят, что Лохелиус был в ярости, когда увидел опустевший Брандис. Но теперь все только о том и говорят, что война будет продолжаться десятилетиями.
— Миром владеет Люцифер, а народы все больше удаляются от Бога, утопая в эгоизме, самоутверждении и в отчуждении, — сказал Ян, — без Бога человек погибнет. Единственный путь для исправления всех дел человеческих — возвращение к Богу. Для этого я построю здесь новую школу. Пусть она станет примером школы радости.
— Я же разочарован этим жестоким миром, брат мой Ян. Я хочу проститься с этим миром, ибо он огорчает и не утешает, грабит и не отдает обратно, обвиняет без причины, убивает без приговора и погребает без смерти. Нет в нем ни единой радости без печали, мира без несогласия, любви без подозрения и спокойствия без страха. Здесь верят лукавым, а правдивых и честных лишают всего. Кто здесь делает то, что надлежит? Здесь осталось место лишь для безбожников. Честолюбцы получают почести, чванливые добиваются милости у князей, скрягам достается сокровище, а обжорам и развратникам — наслаждение и сладострастие. Кто доверится этому миру, будет обманут. Поэтому я хочу посвятить себя молитвам, удалившись в горный монастырь, чтобы укрыться от суеты людской. Я буду молить Бога о спасении этого мира, может быть, хотя бы так я смогу помочь тебе исправлять дела человеческие, брат мой. Благослови меня.
Ян ответил:
— Я благодарен тебе, Златоуст, за откровенность, и благословляю тебя! Буду молиться за тебя! Сам я надеюсь, что найду здесь, в Лешно, место для пристанища, где мы будем жить праведной жизнью и строить наше будущее… О каком будущем я говорю? Вспоминается гибель героя Подебрада. Я его исповедовал перед
