множество глаз, сотни людей, у которых одни только тапочки стоили как слитки золота, смотрели на нас с восхищением. Огромный, страшный я и красавица дополняли образ простаков в дешевых кимоно, от которых веяло силой и красотой, которая была недоступна тем, кто был в дорогих одеждах. И когда мы уже были практически на вершине каменной лестницы, у ворот самого императорского дворца послышался голос каменного монстра, о котором предупредил меня Иньху, который вкратце рассказал что делать.
— Иньху и Исау, Гиз Тао, — громогласно проговорил глашатай каменный охранник Императорского дворца в виде огромного ящероподобного монстра, у лап которого приглашенные по очереди ложили приглашения, что после распадались прахом, а каменный монстр, медленно шевеля каменными челюстями, оглашал рычащим голосом, кто прибыл.
— Мы опоздали, — выдохнул я, мы договаривались с Иньху, что пройдем вместе, но он не мог ждать нас вечно.
— Оу, я сам только пришел, — послышался со спины знакомый голос Айно Молоха. — Я вас не ждал так рано, Рино, вы очаровательны, как и всегда.
Лысый монах как всегда радостно улыбался, а его бордовое кимоно было украшено несколькими золотыми заколками.
— И я вас рада видеть, мастер Айно, — слегка поклонилась Рина. — Вы прекрасно выглядите…
— Мастер, — коротко поклонился я. — Я боялся, что вы нас не встретите.
— Ну что ты, Рык, как я мог пропустить такое представление? Какое у тебя кимоно, однако, кто сшил? Хочу такое же, но иного цвета, оно выглядит как броня, — улыбнулся Айно и слегка вдохнул воздух, от чего его глаза начали блестеть, словно он опьянел. — Запах откуда? Где взяли и где купить? Хочу…
— Я знала, что вы оцените, — улыбнулась Рина. — В моей лавке вы найдете и этот и подобные ему запахи, как для воина, так и для девушки.
— Вы так милы, Рина, думаю, вас сегодня замучают вопросами о ваших духах, но мне немного грустно что ваш истинный запах почти не чувствуется, ведь он столь свежий, что я никогда не чувствовал такого приятного и манящего аромата от людей.
— Айно, девушка все таки со мной, — усмехнулся я, прекрасно зная, что значат для символиста запахи. Они стараются заглянуть в суть человека, и потому императорская семья не пахнет, их суть должна остаться тайной.
— Ну вот, взял и обидел старика. Она мне во внучки годится. Не дает, Рина, ваш зверь никому даже насладиться вашим запахом, — наигранно обиделся Айно и зашагал вперед, обгоняя нас и приближаясь к каменному монстру. — Пойдемте же, не то бал так и начнется без вас, а мне стоит вас показать своим знакомым еще до начала…
Айно показал открытую ладонь монстру, и тот заговорил, хлопая своей зубастой пастью.
— Айно Молох! — провозгласило чудовище, а затем я положил на постамент приглашения мое и Рины, и они распалось прахом.
— Рык Калибан и… — на полуслове монстр замолк, его безжизненные каменные глаза зажглись красным и превратились в рубины. — Рина Калибан.
— Оу, я могу вас поздравить? Или ваш союз сердец это тайна? — с улыбкой проговорил Айно.
— Мы не… Она мне не жена, — быстро проговорил я.
— Рык, у меня тут чешется… — начала шептать Рина.
— Подожди, — перебил я её. — Ваша статуя ошиблась, Рина не связана со мной, я первый и единственный калибан.
— Рык у меня чешется, — не унималась Рина.
— Рина, помолчи, — вновь пришлось мне одернуть неугомонную.
— Не знаю, Рык, привратник никогда не лжет и не ошибается, — усмехнулся Айно и вдруг постучал себе по лбу. — И твой знак рода горит, как и обломки печати…
— Рык, посмотри на меня!!! — вдруг закричала Рина, и я повернулся к ней.
— Ну что тебе! — прорычал я и замер на месте, боясь пошевелиться.
— У меня чешется тут… — взмолилась Рина, указывая пальчиком на лоб и тря свой лоб, на котором светился символ синим светом, который мне был до боли знаком, но который был изменен, словно остатки круга и треугольника вонзились в символ.
— Калибан… — тихо прошептал я, читая символ.
— Да знаю я, что ты калибан, у меня лоб чешется, сильно чешется! — взмолилась девушка внеземной красоты в черном кимоно.
— Не три, — аккуратно я убрал ее ладонь, сжимая своей ладонью, и всмотрелся в потухающий символ, пытаясь полностью прочесть его. — Вторая из рода калибан.
Мне показалось, что свет ушел из мира, но это солнце всего лишь ушло за горизонт, пряча свои лучи. Мимо нас шли люди, и они смотрели на меня с испугом. Свет, исходящий из моего лба, освещал даже землю под моими ногами, но вот символ Рины не видел никто, а раздавшийся за спиной голос Айно лишь подтвердил мою догадку.
— Ладно, шутка затянулась. Рык, привратник видит будущее, и все же я поздравляю вас… — Айно что-то еще говорил, но я его не слушал, я смотрел, как затухает символ на лбу Рины, что сейчас смотрела на меня испугано.
— Рык, с тобой все хорошо?
— Да, Рина, со мной все хорошо, — выдохнул я. — После бала мне надо будет с тобой поговорить.
— О чем?
— О шутке привратника, — улыбнулся я, ведь никто кроме меня так и не понял что случилось, да и для меня самого многое осталось загадкой, но сейчас, несомненно, произошло что-то, выбивающееся из ряда нормальности.
— Род Калибана стал больше в два раза, — усмехнулся я своим мыслям, идя через арку ворот императорского дворца и видя, как на меня подозрительно косится Рина. Она все еще слегка почесывала лоб там, где потух символ Калибана, в котором прочитывалась цифра «два». Главное сейчас понять, как сказать монстру из глубин башни, что он теперь клеймен? И что бы она там ни думало теперь, но отныне я глава рода. И как бы ни хотело чудовище обратного, но теперь мое слово для него… Для неё — закон.
Глава 18
Случаются в жизни моменты, когда на мир смотришь иным взглядом, более совершенным и цепким взором, и каждая нелепость, каждая старательно скрываемая мелочь видна в людях и вызывает улыбку.
Я видел, как горда собой вон та красавица, как упивается она своей красотой, что при ближайшем рассмотрении превращается в ничто. Она не красива и лишь хочет казаться прекрасной, и при ином случае я, возможно, и подумал бы, что она красива. А вон та напыщенная важность мужчины веселит меня, но есть и иное, что цепляет мой взор. Тот случай, когда человек пытается казаться нормальным, но он ненормален. Улыбчивый мужчина пытается выглядеть эдаким добряком, и он хорошо играет свою роль, но от меня не укроются повадки убийцы и мучителя, что, увидев
