семью, счастье. У вас никогда не будет доверия, это путь в никуда, — улыбнулся наставник. — Поверь, я знаю это на своей шкуре, не почувствовавший подобного аромата счастливчик, но те, что чуяли его хоть раз, жалеют неудачников, что не вкусили этого блаженства.
Чем ближе ко дворцу мы, втроем, подходили, тем больше было народа. Наставник шел позади меня, в моей же тени, несмотря на вечернюю полутьму свет был его врагом, правда, кто кому был врагом еще поди пойми. Не чувствовал я в нем зла, злобы или хоть чего-то поистине темного, как впрочем и в багровом палаче. Может у меня участь такая или я сам воплощение зла?
На нас смотрели с недоумением, все видели лишь меня и Рину, но я понимал, почему толпа расступалась передо мной. Из-за той твари, что следовала за мной, скрываясь в тени, и называлась моим наставником. Он исторгал столько мощи, что мне казалось, будто за мной идет целая гора. Но остальные не видели его, и потому для них я казался как раз тем самым монстром, а моя улыбка после понимания того, что Рина мной манипулировала, причем очень сильно, не могла радовать взор сотен аристократов. Среди них была и госпожа Саири, что с удовольствием смотрела на бледную Рину, не подозревая, что бледный цвет кожи был из-за того, что я шепнул красавице.
— Запах, значится, вот как? — прорычал я, — Так вот почему я к тебе так добр.
— Я не виновата, я не знала, — прошептала девушка.
— Незнание не освобождает от ответственности, — порычал я. — Теперь…
— Теперь ты мне расскажешь, почему символ твоего рода без спроса оказался на моем лбу? — внезапно оскалилась на меня Рина. — И ответишь мне за то, про что и не знаешь!
— Сука.
— Какой уродилась, любимый, — обворожительно улыбнулась мне Рина, показав свои белые зубки.
Огромная лестница перед нами была оцеплена воинами в каменной черной броне, огромные, ниже меня всего на пол головы, мастера стихии земли не пропускали никого, а на периллах стояли в белых кимоно с обнаженными мечами мастера стихии воздуха. На середине лестницы, ведущей к дворцу, стояли дети императора, чуть выше на пару ступеней стояли его три жены, а на предпоследней ступени министры и кое-кто знакомый.
— Кирсана уже официально императорская подстилка? — ухмыльнулся наставник за моей спиной.
— Тогда почему она стоит выше жен? — спросил я.
— Ну, она мастер в постели, — ухмыльнулся наставник. — Вот и выше…
— Вы проверяли ее мастерство? — шепнул я.
— Нет, лишь боевую часть, а про мастерство это так, теория.
— Так вот кто вас выкурил из пещер и заставил посетить это место. Вы до сих пор злы на неё?
— Она была настойчива, но ты прав, я немного перегнул…
Кирсана стояла в вычурном кожаном платье и смотрела вниз со ступеней, с надменным взглядом белокурая ведьма смотрела на толпу, что стояла группами по человек десять, и тут ее взгляд остановился на мне. Она усмехнулась.
— Ры-ык, мне она не нравится, — протянула Рина, потянув меня за рукав, и вдруг взгляд Кирсаны изменился, она смотрела на девушку, поняв, что она со мной.
Но я не успел ничего сказать, потому как на лестницу вышел окованный в воронёную сталь воин, который был огромен, даже выше меня, его рука была толще моей раза в четыре. Гигант заговорил голосом без использования магии, заглушая толпу внизу.
— Император Айто Ноху Йтама, склонитесь перед всемогущим! — громогласно проговорил воин, окованный в сталь
Все, даже я, склонили спину, а наверху появился облаченный в белое кимоно без рисунков мужчина средних лет. Он медленно осмотрел тысячную толпу, поделенную на группы, и начал медленно и властно говорить. В его голосе не слышалось гордыни, не было в нем и надменности, но в каждом звуке чувствовалось, что с нами говорит Император.
— Подданные и гости империи, — обратился император. — Сегодня я решил возродить две древние традиции, первая заключается в том, что обучение моих детей будет проходить среди вас, не скрывая от подданных их успехи или неудачи, дабы мои дети лучше понимали ваши проблемы и стремления. Вторая традиция связана со страданиями и тем, что было забыто, но оно возродится, чтобы империя вновь стала древней страной, которой ни боги, ни законы природы не указ. Но это все завтра, а сейчас прошу вас войти в мой дом и насладиться музыкой, песнями и усладить мой взор вашим великолепием, мои прекрасные верноподданные.
Император закончил говорить и ушел куда-то в сторону дворца, а дети выстроились вряд у перил, каждый на своей ступени по старшинству, и громко проговорили.
— Добро пожаловать в наш дом! — как только наследники прокричали приветствие, министры и Керсана начали что-то обсуждать, посматривая то на меня, то на Рину.
— Усиленный слух, — прошептал я, следя за тем, как оцепление уходит, и на лестницу поочередно устремились сотни людей.
— Кирсана, смотри, не долго лежало на дороге твое никому ненужное, подобрали, да быстро, нету теперь его! — донесся до меня мужской голос одного из министров. — Хм, кто-то пытается меня…
Внезапно мое слово перестало работать и я не смог услышать более ни слова.
— Эх-х, о безволосый мой ученик, не тот уровень слов у тебя, а я вот прекрасно их слышу, и мне не нравится то, что они говорят, — проговорил наставник, что вышел из моей тени и шел рядом.
— Наставник, мне стоит начинать беспокоиться?
— Тебе нет, но с Кирсаной поговори, тут, знаешь, как на войне, все средства хороши, но я их не одобряю.
— Меня она удивляет, зачем я ей?
— Вы о чем, кто она? — встрепенулась молчащая Рина.
— Не знаю, Калибан, но думаю, что отчасти из-за спасенной жизни, и, конечно… — наставника оборвал хор голосов наследников.
— Наставник Тень! — слегка поклонились дети императора. — Мы рады вас видеть.
— Ох, негодники, рады вы, — рассмеялся молодой парень, который был моим наставником. — И Калибана вы тоже рады видеть? Теперь официально буду вас лупить, также как и его, железным прутом!
— Нас нельзя бить, — возмутился парень, что был крупнее и старше остальных, лет двадцати на вид. — Только лишь тем, чья кровь…
— Нет, тут я буду в своем праве, кровь моя есть в вашей крови, значит, буду вас лупить как вот этого ученика!
— Но вы же нас убьете, этот ваш Рык выдержит все! От его лысины металл лишь гнется! — обиженно проговорила девочка лет двенадцати.
— Ваши проблемы, ваше выживание не моя проблема теперь, — рассмеялся наставник, толкая меня в спину. Мы продолжили свой путь, каждый должен быть поприветствован детьми, такова традиция, а людей сотни, если не тысячи.
