ему приходилось принимать здесь незнакомцев, не говоря уже о паре ошалевших иностранцев, ведущих себя так, будто они только что увидели дьявола.
— Говорите по-английски? — Я провел трясущейся рукой по сухим губам, пытаясь успокоить дыхание, и постоянно оглядывался на дверь.
Мел, рухнув на один из стульев, обхватила голову руками и стеклянным взглядом уставилась в пол.
— Английский? — повторил я нетерпеливо. — Вы говорите по-английски?
Он несколько раз моргнул.
— Да… нет. Сукоши. — Он показал большим и указательным пальцем: чуть-чуть. Мужчина стоял, чуть наклонившись, и я не мог понять, боится он или так приветствует нас.
— Там… там люди в лесу! Они напали на нас!
— Люди? — переспросил хозяин.
— Дети! — воскликнула Мел, не отрывая глаз от пола.
— Дети?
— Куча людей. Белые лица, длинные волосы. Они напали на нас. Наши друзья еще там. Они ранены. Нам нужен телефон. У вас есть телефон?
— Телефон?
— Телефон! Нам нужно позвонить в полицию.
— Полиция?
Что, черт подери, с этим мужиком?
Я схватил его за грудки и закричал:
— Где твой телефон, черт возьми?!
— Телефон? Нет телефон.
Я с недоверием посмотрел на него. Потом вспомнил, что я, вообще-то, понятия не имею, кто он и что делает здесь. Я ослабил хватку и отступил на два шага назад. Рассмотрел его одежду. Что это, униформа или нет?
— Вы лесник? Егерь?
— Лес, лес, хаи. — Хозяин растерянно улыбнулся.
— Как вы держите связь?
Он непонимающе смотрел на меня.
— Связь? База? Другие лесники!
Он покачал головой.
Я огляделся. Напротив печи была еще одна дверь. Я распахнул ее, обнаружив за ней спаленку. На маленьком столике возле широкой кровати лежала рация.
Я почувствовал, что готов от счастья расцеловать этого японца.
— Эй! Идите сюда! — позвал я.
Мел и хозяин сторожки зашли в спальню.
— Уоки-токи! — радостно закричала Мел.
Я схватил хозяина за руку и заговорил:
— Нам нужна помощь, вызывайте базу!
— Помощь, хаи.
— Скажите, что наши друзья погибли.
— Друзья?
— Томодаши, мертвы. — Я провел ребром ладони по горлу. — Звоните, хорошо?
Я изобразил большим пальцем и мизинцем телефон.
— Вызовите базу, помощь!
— Я вызовите?
— Ты, черт бы тебя побрал, хоть одно слово понял из того, что я сказал?!
Он посмотрел на меня пустым взглядом.
Изрыгая проклятия, я схватил устройство, решив, что сам свяжусь с базой и что принявший вызов сможет сделать больше, чем просто повторять за мной каждое слово, как попугай.
Лесник перехватил мою руку.
— Я звонить. Помощь, да? О'кей?
— Да-да-да! — Я радостно протянул ему рацию. — Давай!
Он повернул тумблер питания, вдавил кнопку вызова и что-то сказал по-японски. Отпустил кнопку и подождал. Сквозь треск и шипение послышался чей-то ответ.
Мел рассмеялась от радости.
Лесник и диспетчер общались меньше минуты. Я напряженно слушал, но не различил ни единого знакомого слова, которое бы могло навести меня на мысль, о чем они говорят. Наконец он положил рацию обратно на стол и кивнул нам.
— Помощь, да.
— Через сколько? — быстро спросила Мел.
— Сколько?
Я похлопал себя по запястью.
— Время! Сколько?
Он показал один палец.
— Один час?
— Один час, хаи.
— Как они так быстро доберутся? Тут что, есть дорога? — удивилась Мел. — Спроси его, есть ли тут дорога.
Отворив верхний ящик тумбочки, я нашел небольшой блокнот и чертежный карандаш. Я нарисовал схему местности, включая гору Фудзи, город Кавагушико, озеро Сихо, лес и этот домик, который я обозначил крестиком.
Несколько минут мы перерисовывали ее и убеждались, что правильно друг друга понимаем, но в конце концов я уверился, что хижина соединяется с цивилизацией тропой и автомобильной дорогой.
Мы с Мел радостно обнялись, не обращая внимания на растерянный взгляд лесника.
35
— Нельзя возвращаться, — говорила мне Мел. — Вдруг они еще там?
Мы сидели у стола, рядом с теплой печкой. Лесник вышел, чтобы принести нам воды, которую, как я понял, он брал из ближайшего колодца. Я просил его не выходить из дома, но он настоял, и мне пришлось уступить. В конце концов, это его лес. Пока его не было, Мел отыскала аптечку и обрабатывала рану у меня на спине. К счастью, она оказалась неглубокой, хотя и болела нестерпимо.
— Мы не можем бросить там Нила и Джона Скотта, — ответил я.
— Полиция их отыщет.
— А если они не смогут их найти?
— Они пройдут по тем крестам, что мы оставили. А может, у них есть собаки. Тут же будет большая спасательная операция, ведь так?
— Мы не знаем, кто прибудет.
— Но лесники позвонят в полицию, а там уже знают, что мы потерялись. Они пошлют сюда всех, кого возможно.
— Надеюсь.
Мел нахмурилась:
— Ты чего?
— Что?
— Почему ты думаешь, что они не придут?
— Я такого не говорил.
— Ты очень неуверенно сказал.
— Извини, я… я просто задумался.
— О чем?
— О том, что это наконец окажется просто сном. Я все надеюсь, что сейчас проснусь — а мы сидим вокруг костра, и там будут Томо, Бен, и с ребятами все будет в порядке.
— Но это не сон.
— Я в курсе.
Огонь в печке стрелял искрами, дрова потрескивали.
— Кто это был, Итан? — спросила Мел. — Почему они это делают? Сколько… сколько им лет, в конце концов?
— Те, которых я видел? Лет шестнадцать-семнадцать. Не могу сказать точно. Может, это и взрослые.
Мел охнула.
— Ты думаешь?
— Не могут же подростки жить в лесу без присмотра.
— А может, это одичавшие дети?
— Одичавшие дети?
Я почувствовал легкую дрожь в районе желудка.
— Ты же знаешь, — продолжала Мел, — брошенные дети, которых вскормили животные, ты про них читал, как Маугли.
Я наконец не выдержал и расхохотался, Выражение лица Мел, ее тон и уверенность, с которой она разглагольствовала, — все это вызвало истерический смех. Невозможно было так серьезно рассуждать о детях, выращенных в лесу животными.
— Итан, прекрати, — обиделась Мел. — Прекрати!
Я не мог ответить, я все еще заходился смехом.
— Итан, ты меня пугаешь!
Я покачал головой. По щекам лились слезы, но я не мог остановиться.
— Итан!
Я поднял руку.
— Итан!
— Все в порядке. — Я наконец успокоился.
— Что смешного? — Мел явно не обрадовалась моей реакции.
Я глубоко вдохнул.
— Что я смешного сказала?
— Не, все нормально.
— Говори.
Я посмотрел на нее.
— Неужели мы…
— Неужели мы что?
— Сошли с ума? — Я утер слезы. — Мы сошли с ума, Мел?
— Ты себя именно так и ведешь.
— Правда, мы сумасшедшие?
— Нет, мы нормальные. Вдвоем с ума не сходят. Только один из нас может быть сумасшедшим. Если все это происходило у меня в голове, значит, ты тоже у меня в голове. Ты плод моего воображения.
