Нельзя позволить каракатицам подползти близко. Их надо уничтожить, пока не начали плеваться.
На строгом сухом лице Пыжова отразилась напряжённая внутренняя борьба, а потом он выдал:
— Разрешаю. Я пойду с вами, — проговорил он и крикнул: — Майор Сазонов, сюда!
Из ячейки, где находился пункт связи, выбежал заместитель коменданта — коренастый полноватый боярин, которого я встречал крайне редко. Пыжов приказал ему взять управление на себя.
Я отправился туда же, где отбивался от тёмных прошлый раз. На стене царил хаос. Пулемёты долбили не смолкая. Как угорелые бегали туда-сюда солдаты, таскали коробы с лентами, ящики с гранатами и ещё чёрт знает что. Ото всюду доносились приказы и крики, где-то внизу вопил раненый.
По пути на меня спикировал небольшой дракон. Он чуть было не схватил солдата, бежавшего с пулемётной лентой, но сгусток тьмы поразила его, и на наши головы посыпался пепел. Боец даже не заметил, что произошло, и пробежал мимо, чуть не столкнувшись со мной.
Рюмин, Волгин и ещё пяток солдат сидели возле бруствера с карабинами.
— Охренеть их сколько! — орал Волгин. — У меня патроны заканчиваются!
— Держитесь, парни! — подбодрил я их. — Мы удержим стену. Должны удержать. Я помогу.
— Пусть сосут, суки! — прорычал Рюмин и пару раз выстрелил в ораву четвероногих тварей, несущуюся к стене.
Едва я оказался на своей позиции, как из леса вышли магнусы и ринулись к стене. Я не ошибся, их как раз было около двадцати, и теперь все они, растянувшись линией, неслись к рубежу, топая, словно стадо слонов.
Следом выползли каракатицы. Передвигались они медленнее остальных тенебрисов, но всё равно быстро. Мелких же стало кратно больше: бегуны и бестии заполонили всё поле, а лацерты уже прыгали на стену и лезли к защитникам.
Один ящер забрался на бруствер левее меня. Чтобы не попасть по своим, я обхватил его воздушными потоками и отшвырнул от стены. Когти и морда второго показалась совсем рядом, тут уже я ударил тьмой. Обезглавленная туша полетела вниз.
Ждать было нельзя. Каракатицы вот-вот подползут на расстояние плевка. Я забрался на бруствер, спрыгнул и тут же ринулся к ним, окружив себя пеленой тьмы. По пути даже не бил никого. И так был уставшим, не хотел окончательно выдохнуться до того, как встречусь с серьёзным врагом. Мелкие существа, если и нападали, то сами рассеивались, сталкиваясь с тёмным барьером, один ящер лишился лапы, когда пытался меня ударить, а второй — башки.
И только против магнусов пришлось снова применить лезвия, поскольку эти гигантские твари могли мне помешать. Одному подсёк ногу, и тот с разбегу грохнулся на землю, второму полоснул по пузу, третьему срезал полголовы.
Шагах в пятидесяти справа от меня двигался Пыжов. Он продолжал работать водяными плетьми, взяв на себя трёх четырёхруких великанов. Подполковника защищал водяной пузырь.
Каракатицы стали плеваться в меня. Крупные сгустки тьмы размером с человека летели навесом, одни падали рядом, другие сталкивались с моим воздушным барьером, который я поставил в дополнение к пелене тьмы.
До двух каракатиц оставалось менее ста шагов, третья находилась чуть дальше справа. И я применил технику, которой хорошо владел в прошлой жизни, но в новом теле пока не использовал в таком виде.
Я стал концентрировать потоки тьмы над собой, поднимая их всё выше и выше, они закручивались в большое чёрное облако и двигались в направлении врага, а потом разделилось на две части, которые почти отвесно упали на каракатиц. Туши, обросшие щупальцами, обмякли, сдувшись, словно воздушные шары. В третью же тварь я запустил навесом одновременно несколько небольших тёмных сгустков. Раненое существо сразу же перестало плеваться, после чего подбежал поближе и добил копьём тьмы.
Всё это время Пыжов продолжал драться с магнусами. Три четырёхруких толстяка собрались вокруг него, а он лупил их водными плетьми.
Большинство мелких тенебрисов обегали меня стороной, даже лацерты теперь не нападали. Зато с трёх сторон стали стягиваться магнусы. Опять пришлось поработать лезвиями, и скоро четыре пузатые туши одна за другой повалились рядом.
Но четыре магнуса всё же прорвались к стене, и до моих ушей донёсся грохот ломаемых бетонных блоков. Ещё около десятка к крепости не пошли, а разбрелись в разных направлениях.
Казалось бы, надо бежать в форт, иначе стена будет разрушена, и полчища скопившихся под ней тварей ворвутся внутрь, но я не собирался пока это делать: в первую очередь следовало восстановить концентрацию, чтобы не ослабнуть окончательно, к тому же в крепости сидели ещё два старших мастера (Архип и, как я понял, один из заместителей Пыжова), а значит, у защитников были велики шансы отбить атаку.
Стоя посреди поля, я специальной медитативной техникой стал приводить в покой ум, тем самым возвращая себе концентрацию, и вдруг увидел, как со стороны леса ко мне мчится нечто.
На бестии, напоминающей огромного волка с очень длинной зубастой пастью, сидело человекоподобное существо с широким торсом и относительно небольшой головой без лица. У него не было ни глаз, ни носа, ни рта, зато имелось четыре руки: двумя оно держалось за холку бестии, а в двух сжимало большие изогнутые мечи. За существами тянулся длинный шлейф тьмы.
Я сразу понял, кто это. Пастырь — военачальник, способный телепатией управлять огромными скоплениями тварей. Иногда их называли по латыни «принцепсами». Существо это не отличалось крупными размерами, имело рост не выше среднего беллатора, зато обладало большой магической силой. Пастыри просто так в бой не вступали, они бежали туда, где их армии сталкивались с наиболее серьёзными проблемами.
Сейчас, видимо, самой серьёзной проблемой для тёмного войска стал я.
Я бросил малое копьё тьмы в мчащегося навстречу всадника. Монстр пронёсся мимо, меч встретился с воздушным барьером, прорезал его, но меня не достал. Бестия развернулась, чтобы атаковать повторно, я ударил лезвием по лапам, и ездовое существо, лишившись передних конечностей, запахало мордой в землю. Пастырь слетел со спины твари, перекатился, вскочил и опять ринулся в атаку.
Он закружился в адском танце, пытаясь достать меня своими массивными изогнутыми мечами. Я почти не уклонялся, стоял на месте, защищался воздушными барьерами и бил в ответ лезвиями тьмы, а над моей головой крутились тёмные вихри, формируясь в сгустки, которые тоже летели в противника. Но враг обладал очень хорошей защитой, и мои атаки даже не ранили его, как, впрочем, и меня его клинки, хотя воздушный барьер прорубали.
В какой-то момент я ощутил, что удары мечей обжигают меня, словно огнём: напитанный тьмой, они относительно
