Львица смотрела на мужа, не произнося ни слова, и он постепенно успокоился.
— И говорить об этом мы больше не будем, — тоном мягкого, но непреклонного приказа произнес король, обращаясь к жене.
— Когда-нибудь нам придется вернуться к этому разговору.
Губы Гилтаса сжались в узкую скорбную линию.
— Есть еще новости?
Львица поняла, что сейчас не время спорить.
— Наши силы наносят заметный урон войскам Берилл. Но, увы, последние так многочисленны, что мы напоминаем комаров, кружащих над волчьей стаей.
— Отзови своих людей. Они должны передислоцироваться на юг, к Квалиносту. Если город падет, потребуется их помощь для защиты уцелевших.
— Я ожидала такого распоряжения, — кивнула Львица, — и уже отдала приказ. Войска Берилл теперь могут действовать безнаказанно.
Гилтас почувствовал, как надежда, зародившаяся было в его израненном сердце, угасла, оставив вместо себя отчаяние и безысходность.
— Но мы найдем способ отомстить. Ты, кажется, сказал, что гномы согласились на наш план? — поспешила спросить Львица, видя, какую боль причинили королю ее слова.
— Да. Я разговаривал с Тарном Грохотом Гранита. Я не ожидал встретить его в туннелях и думал, что придется скакать в Торбардин для разговора с ним. Но он взял на себя контроль за сооружением туннелей и теперь находится там почти постоянно. Поэтому мы смогли обсудить дело сразу.
— Он знает, что гномы могут погибнуть, спасая эльфов?
— Ему лучше, чем мне, известна цена, которую придется платить гномам. Но они готовы пойти на это. «Как только зеленая проглотит вас, эльфов, она сейчас же примется за гномов. После Квалиноста настанет черед Торбардина», — говорит Тарн.
— Где же сейчас армия гномов? — спросила Львица. — Прячется под землей, готовясь оборонять свою столицу? Армия из сотен тысяч опытных солдат! С ними мы могли бы отстоять нашу страну...
— Дорогая моя, — негромко произнес Гилтас, — гномы имеют полное право защищать себя. Разве мы, эльфы, пришли им на помощь, когда Торбардин подвергся нападению? Гномы готовы сражаться, не щадя себя, за дело, которое их, в общем-то, не касается. И за это достойны уважения, а не упреков.
Львица сердито посмотрела на мужа, потом опустила глаза и сокрушенно пожала плечами.
— Ты прав, мой дорогой, прав. Ты видишь обе стороны медали, а я только одну. Вот поэтому, повторю я, тебе и нужно возглавить наш народ в изгнании.
— Я не желаю больше говорить об этом, я же сказал, — холодно прервал ее Гилтас. Мне интересно, — продолжил он, меняя тему разговора, — та девушка, которую мы только что встретили, плачет ли она темными холодными ночами, когда вверенные ее заботам малыши спят рядом?
— Нет, — последовал ответ. — Она не плачет, потому что младшие могут услышать ее и потерять веру в ее силы.
Гилтас вздохнул и снова привлек к себе жену.
— Армия Берилл уже вторглась в наши земли. Сколько дней ей потребуется, чтобы достичь Квалиноста?
— Четыре дня, — ответила Львица.
20. Поход в Найтлунд
Отряд Мины, насчитывавший несколько сотен человек и в основном состоявший из тех, кто присоединился к ней в долине Нерака, дошел до Оплота и покорил Сильваност, ступил теперь в новую странную землю.
Полет драконов совершался в такой кромешной тьме, что Галдар не видел не только летевшего рядом с ним капитана Самоала, но даже хвоста дракона, летевшего впереди. Он видел лишь одного дракона, и это был дракон-призрак, на котором впереди всех летела Мина. Странное и призрачное свечение, пугающее и прекрасное, исходило от этого дракона. Цвета сменяли друг друга — за красным следовали синий, зеленый, белый, вытесняемые красно-синим, символизирующим двойственность души крылатой Смерти. У Галдара рябило в глазах, но он не мог отвести взгляда от этого странного дракона, зачарованный и устрашенный. Он удивлялся, как Мина отваживается восседать на таком удивительном существе, которое казалось бесплотным, словно утренний туман. Но Мина не ведала никаких опасений, и, подтверждая ее правоту, дракон по имени Смерть бережно пронес ее надо всем Ансалоном и наконец осторожно и почтительно опустил на землю.
Остальные драконы тоже приземлились на обширной равнине и позволили своим всадникам покинуть седла. Затем всей стаей они снова взмыли в небо.
— Ждите моего призыва! — прокричала им Мина. — Вы мне скоро понадобитесь.
Драконы — огромные красные и юркие синие, лукавые черные, чванливые белые и хитрые зеленые, — изогнув шеи, склонили в знак согласия головы, расправили крылья и исчезли. А люди остались, не имея ни припасов, ни лошадей и ни малейшего понятия, где находятся. Но теперь, когда они прилетели на место, Мина объяснила им это.
— Мы в Найтлунде, — кратко сказала она.
Когда-то этой землей правил Соламнийский Рыцарь по имени Сот. Случилось так, что Боги даровали ему возможность предотвратить Катаклизм, но он, по слабости человеческой природы, не сумел этого сделать и навлек проклятие на себя и свою землю. После Катаклизма лишь проклятые души несчастных — как живых, так и мертвых — обрели прибежище в Найтлунде. Прослышав, что эта земля стала тайным приютом для отверженных и преследуемых законом, соламнийцы, правившие страной, попытались выжить их отсюда. Но попытки эти оказались тщетными, и тогда рыцари отдали проклятые земли во власть Сота. Найтлунд не мог принадлежать людям, и никто из живых сюда не стремился.
Эта страна пользовалась дурной репутацией даже среди Неракских Рыцарей, ибо населявшие ее мертвецы не присягали на верность никому из живых. Но рыцари Мины выстроились в шеренги и отправились в неизвестность без малейшей жалобы. Их преданность Мине и вера в Единого Бога не позволяли им выказывать сомнения и страх.
Солдаты Мины двигались по Найтлунду, не неся потерь, не встречая врагов — ни живых, ни мертвых. Они шли под пологом огромных кипарисов, которые были старыми еще в те времена, когда Серая Драгоценность только что была выкована. Ни белки, ни птицы, ни полевой мыши, ни бурундучка, ни оленя или медведя не встретилось им. И мертвых они тоже не видели: солдаты не владели магией, и мертвые не испытывай к ним никакого интереса. Но они все время ощущали рядом с собой чье-то незримое присутствие, чувствовали на себе взгляды невидимых глаз.
Шерсть на загривке Галдара то и дело вставала дыбом, и он постоянно оглядывался, пытаясь увидеть, кто же крадется за ним следом. Капитан Самоал жаловался, предусмотрительно выбирая моменты, когда Мины рядом не было, что его «мороз подирает по коже». Когда же его расспрашивали, что за болезнь приключилась с ним, он не мог ничего толком объяснить, только говорил, что руки и ноги, мол, все время холодные как ледышки, а живот будто свело от голода. Треск сломанной ветки повергал людей в ужас, они ничком валились на землю и потом, пристыженные, поднимались, пряча друг от друга глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
