подумал Сократ, если бы я приплыла к нему в ялике поучить танцам и угостить кальмаром?
Мысли о моем друге-дельфине вернули меня в реальность. Из всех находящихся на базе Линкольн опасность угрожала Сократу меньше всего. И все же… Я поднажала, ускоряя наш ход по туннелю.
Едва мы вынырнули из жерла, как над локусом вспыхнула голографическая сфера.
– КАТАПУЛЬТИРУЕМСЯ! – крикнула я прежде, чем в полной мере осознала причину своей паники.
Ялик Дева поджидал нас. Локус показал это на миллисекунду раньше, чем я собственными глазами увидела черный клин, ощетинившийся оружием как рыба-еж – иглами. Он висел в воде всего в каких-то пятидесяти метрах от нас, и в кресле пилота, ясно видимый за стеклом, сидел мой брат.
Может, я что-то различила в выражении его лица или просто сработала интуиция, но я стукнула кулаком по кнопке катапультирования, которая одновременно не только вырубила двигатель и отсоединила крышу ялика, но и вышвырнула нас с Джемом из кресел. Хорошо, что мы были в скафандрах. Силой инерции нас унесло далеко вперед, так что подошвы наших реактивных ботинок оказались прямо над Девом в тот самый момент, когда он выстрелил в наш уже покинутый ялик. Металлический гарпун пронзил кресло, где я сидела секунду назад, и его накрыло кружево из искрящихся голубых молний.
Не давая Деву времени развернуться к нам, Джем положил на плечо лейденское ружье и выстрелил два раза подряд в винты его мини-субмарины, осветив их зелеными вспышками. Ее двигатель заглох, и ялик Дева, завалившись на правый бок, начал тонуть.
– Будем их вызволять? – спросил Джем.
Меня трясло от злости и адреналина. Какая-то часть меня хотела вытащить брата из этой тяжеловооруженной обувной коробки – просто чтобы всадить ему коленом в пах. На нем не было скафандра, поэтому ему и его экипажу предстояло либо запустить двигатели, либо облачиться в гидрокостюмы и покинуть ялик, но в любом случае я не сомневалась, что они выживут. Меньшего я от Дева не ожидала.
– Заложники важнее, – сказала я. – За ними.
Мы помчались через лагуну, оставляя за собой подкрашенные светящимся фитопланктоном реактивные струи. Стоило впереди показаться опорам причала, как сверху на нас, вспенивая воду, обрушился ливень из пуль, но на пятиметровой глубине они нам были не страшны. Но и мы не могли стрелять в ответ, и наш противник явно это понимал. Эти пули были посланием: «Мы здесь, и мы знаем, что вы там, и если вы попробуете всплыть – вам крышка».
– Поднырнем под причалом и зайдем к ним со спины, – предложила я.
– Идет, – согласился Джем.
Но Лэнд Инститьют сэкономила нам силы. По всей видимости, мы для них были как подарки под новогодней елкой, а они – детьми, которым не терпелось их получить. Выстрелы стихли, и в воду прямо над нами, заключив нас в водоворот из брызг, спрыгнули двое дайверов.
Глава 55
Нет ничего хуже рукопашной под водой.
Это как сражаться с кем-то насмерть, нацепив надувной костюм сумоиста. Каждое твое движение замедленно, неуклюже и вызывает смех. Твои удары и пинки почти не наносят урона. Но стрелять в противников током под водой означает поджариваться с ними за компанию, поэтому у нас с Джемом большого выбора не было.
Ближайший ко мне дайвер ткнул в меня ножом.
Будь на мне обычный гидрокостюм, мне бы пришел конец. А так сетка из немония удержала лезвие, но его острый кончик все равно царапнул меня по ребрам.
Соленая вода и открытая рана – это мучительная комбинация. Мой левый бок свело судорогой, перед глазами заплясали белые точки. Но мне удалось отпихнуть ботинками напавшего на меня дайвера к одной из опор причала. Его баллон с воздухом ударился об нее с глухим звоном, а я перехватила его руку с ножом в дюйме от своего лица.
Пузыри и гневные вскрики слева от меня давали знать, что Джем ведет бой со своим дайвером, но мне некогда было даже взглянуть в ту сторону и проверить, как он справляется.
Я посмотрела в полные ненависти глаза своего противника за стеклом подводной маски. Ему наверняка известно о гибели «Аронакса», и он хотел отомстить.
Мне было не победить его грубой силой, уж точно не с раненым боком. Мой лейденский пистолет бесполезен в ближнем бою, поэтому, пока мой враг делал все возможное, чтобы ткнуть мне в лицо ножом, я выхватила свой и, прежде чем он сообразил, что происходит, вонзила лезвие в его жилет.
Я не рассчитывала серьезно его ранить, моей целью было повредить воздушную камеру. Вырвавшиеся из нее пузыри ослепили моего противника, он начал тонуть и, инстинктивно отпустив мое запястье, замахал руками и ногами, стараясь удержать равновесие. Я же не преминула воспользоваться моментом и пнула его в лицо.
Он наверняка всплывет, но пока я могу отвлечься на Джема.
Как оказалось, даже все его пушки не очень-то помогли мистеру Твену. Второй дайвер, по всей видимости плюхнувшийся в воду ему за спину, сумел обхватить одной рукой шею Джема и теперь пытался сдернуть с него шлем, чтобы добраться до ценного содержимого. Джем вырывался и стрелял из «Зиг Зауэра» себе за голову, но даже такому опытному стрелку, как он, было трудно попасть в распластавшегося у него на спине противника.
Я включила реактивные ботинки, но, не рассчитав, врезалась прямо в стальной баллон дайвера, больше повредив себе, чем ему.
Но я хотя бы привлекла его внимание. Он обернулся.
Я успела отметить, что у него голубые глаза и темные волосы – а в следующий миг его не стало. Что-то большое и серебристое ударило по нему с такой силой, что он практически телепортировался в точку в метрах шестидесяти от меня.
Сократ вошел в чат и привел с собой друзей.
Пока он бил голубоглазого дайвера лбом, три местные афалины обрушились на другого дайвера, имевшего несчастье всплыть в неподходящий момент. Наверное, это очень страшно, когда на тебя набрасываются три крупных морских млекопитающих. Дельфины поприветствовали его на своей территории, от души исхлестав хвостами.
В моем шлеме раздался голос Джема:
– Обожаю этих дельфинов.
– Дельфины круче всех, – согласилась я. – Гораздо лучше акул.
– Этого я не говорил.
Я засмеялась, из-за чего мне в бок будто вонзились тысячи раскаленных игл.
– Ты ранена, – заметил Джем.
– Я в порядке.
– Твой кровоточащий скафандр говорит об обратном.
– Не думай пока об этом. Нам нужно торопиться.
Я показала Сократу знак «спасибо», хотя он так увлеченно играл
